Абдурахман Авторханов

Тема в разделе '... в науке и индустрии', создана пользователем bolivar, 29 янв 2007.

  1. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    [IMG]

    АВТОРХАНОВ Абдурахман Геназович (1908-1997), историк и писатель. До 1943 в СССР (в 1937 необоснованно репрессирован), затем депортирован с оккупированного немецкими войсками Северного Кавказа в Германию, где остался после войны. Труды о тоталитарной системе в СССР - "История культа личности в СССР" (курс лекций по радио), "Технология власти" (1959, опубликовано в России в 1991), "Загадка смерти Сталина (заговор Берия)" (1976, опубликовано в России в 1992); "Сила и бессилие Брежнева" (1979); "От Андропова к Горбачеву" (1986); "Империя Кремля. Советский тип колониализма" (1988; Вильнюс, 1990); "Мемуары" (1983).

    “Правнук бесстрашного абрека и внук мирного грамотного чеченца, он вобрал в себя и бунтарский дух, и страсть к образованию”. (Когда уходят титаны… Вайнах сегодня. № 2, 1997. С. 3)

    Родился в Чечне. Покинул дом в результате семейных ссор. Ком-сомолец с 1918 года. Член ВКП (б) 1927 – 37.

    В 1937 году Авторханов окончил Институт красной профессуры. Его учителями были соратники Ленина и Сталина, но он никогда не был рабом Системы и сумел воспитать в себе внутреннюю интеллектуальную свободу и критический взгляд на коммунистические идеи.

    В том же страшном для страны 1937 году будущий ниспровергатель чекистского Карфагена был арестован как “враг народа” и пять лет провел в подвалах НКВД; выйдя на волю по решению суда в 1940 году, в том же году он был арестован вновь и освобожден Верховным Судом РСФСР в 1942 году. Вернулся в Чечню, где попал в плен и был депортирован в Германию. После войны – в лагерях перемещенных лиц, остался в Германии.

    В послевоенные годы занимался преподавательской деятельностью. Читал лекции по истории России, СССР и КПСС в различных учебных заведениях Запада. Защитил докторскую диссертацию и получил ученую степень доктора политических наук.

    Абдурахман Авторханов оставил большое интеллектуальное наследие.

    Такие его работы как “Технология власти”, “Народоубийство в СССР”, “Загадка смерти Сталина”, “Происхождение партократии”, “Сила и бессилие Брежнева” и другие – переведены на многие языки мира, в том числе, на иранский, японский, китайский и широко известны в академических кругах западноевропейских стран и США.

    Особый интерес – в контексте нынешнего политического процесса в России – представляет авторхановский анализ истории, теории и практики национальной политики большевизма: от Ленина до Горбачева.

    Первая статья Авторханова по национальному вопросу – с критикой тезисов Политбюро к XVI съезду партии – “За выполнение директив партии по национальному вопросу” появилась в газете “Правда” от 22 июня 1930 г.

    С тех пор национальная политика Кремля постоянно находилась в поле зрения исследователя.

    Его видение национального вопроса в СССР изложены в блестящей монографии “Империя Кремля. Советский тип колониализма”, которая и по сей день представляет собой исключительно актуальный труд в свете провальной государственной политики в сфере межнациональных отношений и не менее провальной внешней политики, в том числе СНГ-политики, России.

    Метафора авторхановского анализа – объективный подход к действительности, в основе которого лежит уважение к личности человека и правам народа.

    “В центре внимания данной работы, – пишет Авторханов в “Предисловии”, – лежит сравнительный анализ большевистской теории по национальному вопросу, и большевистской государственно-партийной практики в советских национальных республиках и областях”. (Авторханов А. Империя Кремля. Советский тип колониализма. Вильнюс. 1990. С.10)

    Право наций на самоопределение; отношения России и Украины, русского и украинского народов; положение в России народов, исповедующих Ислам; самоидентификация русского народа – основные темы, освещаемые на страницах “Империи Кремля”.

    По мысли Авторханова, отношения с Украиной, русского и украинского народов представляют собой принципиальный аспект мироощущения России.

    В том, что сегодня эти отношения, мягко говоря, далеки от идеала, виновата, прежде всего, Россия.

    Богдан Хмельницкий видел в единоверной православной России союзника в борьбе за объединение своей Родины и освобождение украинских территорий, оккупированных чуждой Украине по религии католической Польшей (польско-литовской унией), Турцией и Венгрией.

    В результате Украина получила насильственное присоединение к России, интенсивную русификацию, а впоследствии – в советские времена – и неприемлемый статус “младшего брата”.

    Как пишет А. Авторханов:

    ... 8 января 1654 г. ... Переяславская Рада под руководством Богдана Хмельницкого пошла на единение с Россией ... Причем, в так называемых “Мартовских статьях” того же года была оформлена полная внутренняя автономия Украины при сохранении гетманства и структуры его правления. Освобождение и объединение украинских территорий свелось сначала к тому, что через 13 лет по Андрусовскому перемирию 1667 г. Россия и Польша разделили между собой Украину: левобережная - по Днепру – Украина досталась России, а правобережная Украина – Польше. Еще через 14 лет – по так называемому “вечному миру” 1686 г. с Польшей – Левобережье, Киев и Запорожье окончательно были закреплены за Россией, а Правобережную Украину и Галицию признали за Польшей. Подолия и Северная Буковина остались за Турцией, а Закарпатье – за Венгрией.

    Вот так “освобожденная” русским царизмом в XVII веке, а потом и объединенная в XX веке в советской империи тираном Сталиным Украина уже три века, как лишена былой многовековой государственной независимости. (С.56)



    Если быть исторически точным, то “старший брат”, собственно, был не старшим, а младшим братом, “беженцем”, который, спасаясь от азиатских орд, бежал из Киевской Руси и создал на севере между Окой и Волгой, ставшее со временем сильным, великое Московское княжество. Известный русский общественный деятель и публицист Петров-Скиталец писал: “С исторической точки зрения, старшим братом восточных славян бесспорно являются украинцы и матерью славянских городов безусловно является Киев. И если вспомнить отношение к Украине со стороны правящих кругов дореволюционной России: пренебрежительное и обидно покровительственное, отрицающее украинцев как нацию, присваивающее себе страну “Малороссию”, то становится понятным и оправданным стремление украинцев к защите своих исторических прав, как одного из великих славянских народов (Е. Петров-Скиталец. Национальная проблема СССР. Оттава, 1965, С.28) .

    История свидетельствует, что Россия не сумела стать для Украины союзником: в лучшем случае она стала “меньшим злом”.

    Приходится констатировать, что нынешняя демократическая Россия в лице своего внешнеполитического ведомства не извлекла из истории своих отношений с Украиной никаких фундаментальных уроков, что предопределило неэффективное функционирование СНГ.

    Как отмечает З. Бжезинский:

    Оппозиция идеям Москвы в отношении “интеграции” была особенно сильной на Украине. Ее лидеры быстро поняли, что такая “интеграция”, особенно в свете оговорок России в отношении законности независимости Украины, в конечном счете приведет к потере национального суверенитета. Кроме того, тяжелая рука России в обращении с новым украинским государством: ее нежелание признать границы Украины, ее сомнения в отношении права Украины на Крым, ее настойчивые притязания на исключительный экстерриториальный контроль над Севастополем – все это придало пробудившемуся украинскому национализму явную антирусскую направленность. В процессе самоопределения во время критической стадии формирования нового государства украинский народ, таким образом, переключился от традиционной антипольской или антирумынской позиции на противостояние любым предложениям России, направленным на большую интеграцию стран СНГ, на создание особого славянского сообщества (с Россией и Беларусью), или Евразийского союза, разоблачая их как имперские тактические приемы России. (Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. – М.: Международные отношения, 1998. С. 136)

    Российско-украинские отношения имеют фундаментальное значение для судеб СНГ и являются единственным потенциальным мостом между Россией и Восточной Европой.

    Абсолютно прав З. Бжезинский, по мнению которого “Россия не может быть в Европе без Украины, также входящей в Европу, в то время как Украина может быть в Европе без России, входящей в состав Европы”.

    Нынешнее неудовлетворительное состояние отношений России и Украины представляет собой один из крупнейших провалов российской внешней политики и является одной из важнейших причин недееспособности СНГ.

    Россия – после распада СССР – не устранила исторические корни недоверия двух славянских народов – русского и украинского, не встала на позиции равного партнерства Киева и Москвы: ПЕРВОПРИСТОЙНОЙ и ПЕРВОПРИСТОЛЬНОЙ.

    Очевидно, например, что поспешный вывод ядерного оружия с территории Украины был стратегической ошибкой. По существу, Россия, в пылу правопреемства СССР, санкционировала уничтожение третьего по мощности ракетно-ядерного потенциала в мире, а, следовательно, похоронила единственный шанс Украины стать европейской сверх державой и членом Совета Безопасности ООН, “обреченной” на равное стремление к славянской интеграции.

    Причем, ядерное оружие на Украине – при условии совместного управления “кнопкой” – значило бы, для России, больше, нежели решение Рады под руководством гетмана Хмельницкого о единении с Россией.

    Ядерный статус Киева означал бы совершенно адекватное признание роли Украины как сравнимой, например, с местом Франции в НАТО, в частности, и в Европе, вообще.

    Особый интерес представляет анализ Авторхановым менталитета русского народа.

    Как пишет чеченец Авторханов:

    Несправедлив Пушкин, сказавший, что русский человек ленив и нелюбопытен. Его первоначальная экспансия собственно не диктовалась, как у других колонизаторов, меркантильными побуждениями в поисках соболиных шкур, золотых приисков или пленения чужеземцев с целью превращения их в своих рабов. Его толкал непреодолимый зуд крайнего любопытства: узнать, что лежит дальше за горизонтом, какие и как живут там народы... Колониальный аппетит пришел во время еды – народное любопытство, поставленное на службу государству, послужило делу экспансии (–авт.), начиная с Ермака. (С.199)



    В СССР существует не только национальный, но и русский вопрос. Национально русских никто не угнетает, но политически и социально, русские также угнетены и так же бесправны, как и другие народы. Раньше ссылались на латышей, евреев и кавказцев, но теперь русских угнетают сами русские. От этого русскому народу не легче. (С.198-199)



    Нынешние трудности Кремля были предопределены не столько утопическим по замыслу и антиэкономическим по существу “социализмом”, сколько систематической и преднамеренной практикой сталинской машины власти, направленной на тотальное разрушение, растление и оплевывание тысячелетнего духовного мира русского человека – его истории, его культуры, его религии, его традиций, его души. Русского человека, верующего в Бога, чтящего исторические святыни и национальные идеалы, сталинский режим перековал в “советского человека” – в ханжу и хама, – не верующего ни в какие идеалы - ни в небесные, ни в земные... (С.206)



    Русская трагедия обозначилась, когда Русь начала выходить за свои территориально-этнографические границы. Расширение Руси привело к сужению, а потом и к ликвидации свободы русского человека. (С.199)

    В “Империи Кремля” Авторханов приводит великолепную цитату из работы известнейшего российского историка В.О. Ключевского: “... На расширяющемся завоеваниями поприще увеличивался размах власти (– авт.), но уменьшалась подъемная сила народного духа... Государство пухло, а народ хирел”. (“Курс русской истории”. Т.3. С.8.)

    “Чеченская” война 1994-1996 гг., являющая собой преступление власти не только против чеченского, но и русского народа, лишний раз подтверждает авторхановский анализ.

    Приведем еще несколько полезных цитат из Авторханова.

    ... народ есть то, что из него делают его воители. Обратное влияние очень условное (– авт.). Но в каждом народе есть своя собственная специфика национальных черт, благородных и низменных, жестоких и милосердных, агрессивных и миролюбивых, которыми политические манипуляторы пользуются, каждый раз апеллируя к той стороне полярных черт, которые наилучшим образом служат достижению поставленной ими цели. (С.203)

    ... я всегда делал и делаю разницу между царским империализмом и империализмом советским. Разница не в субстанции обоих типов империализма, разница количественная и качественная. Царский империализм не был глобальным даже в маске мессианства, он был региональным – евроазиатским. Советский империализм – глобальный, ибо его стратегическая цель – создание коммунистического общежития во все мире. Качественная разница беспримерна по своей чудовищности – царизм преследовал цель умиротворения непокорных народов, большевизм – истребление непокорных методами массового террора и даже геноцида по расовому признаку, как у Гитлера (поголовная депортация чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкар, крымских татар, калмыков, месхов, немцев Поволжья). Царизм практиковал практику русификации, но ни одному царю не приходила в голову мысль денационализировать нерусские нации России, заставляя их поголовно изучать русский язык вместо родного языка. (С.205)



    Примеров физического геноцида много в истории, но духовно-этнический геноцид впервые начал практиковать только советский империализм. Этот этнический геноцид Москва начала с языка. Если есть что-нибудь извечное, сокровенное и судьбоносное, доминанта всех чувств и идей в каком-нибудь маленьком или великом народе – то это его национальное самосознание – самосознание своей неповторимости, уникальности. Но возникает и ощущение обреченности, если народ лишится первого атрибута своей уникальности – национального языка. Отсюда следует, что в любом имперском многонациональном государстве правительство в национальном вопросе вело политику языковой денационализации покоренных наций и навязывания им языка державной нации. Однако и здесь советский тип империализма сказал новое слово: не только практиковать языковую денационализацию, но и денационализацию историческую, систематически вычеркивая из памяти народов их историческое прошлое...

    Колониальная система классического империализма в покоренных странах интересовалась в первую очередь и главным образом материальным фактором – выкачкой из колонии материальных ценностей; советский социалистический империализм интересуется в первую очередь главным образом человеческим фактором – как привести в свою веру покоренные народы, как перековать людей (- авт.), хорошо понимая, что после этого остальное приложится само собой. (С.207-208)



    ... Не только свободу терял народ, но от внешних завоеваний он не богател, как западные народы от их колониальных грабежей, а, наоборот, становился еще беднее. (С.199)



    На русском народе лежит историческая ответственность за его прямо-таки сказочное терпение. Сталин на торжествах в Кремле по поводу победы в войне похвалил русский народ именно за его терпение, добавив, что советское правительство делало ошибки, за которые другой народ прогнал бы свое правительство. Сталин был прав. Во время войны власть перешла от клики Сталина к вооруженному русскому народу (– авт.). Он сверг и уничтожил чужеземных тиранов, но сохранил своего тирана, да еще собственную победу приписал ему одному, первому дезертиру первого периода войны. (С.200)



    ... классический большевизм Ленина ставил перед своими идеологами генеральную задачу – исторической и идеологической дерусификации русского народа (– авт.). Поэтому изгонялось из духовного обращения все то, что свидетельствовало о величии русского народа, русских государей, русских полководцев, русских святых, русских первооткрывателей, русских колонизаторов, то есть всех тех, от кого большевикам досталась сама великорусская империя... Наилучшим свидетельством банкротства большевистской марксистской идеологии перед неистребимым духом русского религиозного и патриотического сознания стала “отечественная война”, когда страна была спасена от оккупантов не под знаменем марксизма, а под знаменем русского патриотизма (“амнистия” православной церкви, “амнистия” русских князей и полководцев, “закрытие” Коминтерна и т.д.). (С.208-209)

    Начиная с горбачевской перестройки, Россия изменилась. Однако, демократические институты, органы государственной власти имеют во многом прежнюю – советскую – “начинку”.

    Наглядным проявлением большевистского менталитета российского государственно-политического истеблишмента, его “генетической” не способности к адекватной оценке исторических реалий является так называемая государственная национальная политика на Северном Кавказе.

    В отличие от социально-экономических проблем, которые носят объективный характер, обострение противоречий на Северном Кавказе обусловлены неадекватным миропониманием российских чиновников от национальной политики.

    Людям, отвечающим на состояние национальной политики и федеративных отношений – на сегодняшний день, в лучшем случае имитирующим конструктивную работу, естественно, проявляя, по словам Р. Абдулатипова, “великое терпение”, а на самом деле испытывая поистине великое терпение народов, – неплохо бы знать и помнить великолепное высказывание Абдурахмана Авторханова: “... притворство, особенно если сам начинаешь в него верить, в делах серьезных может обернуться катастрофой (– авт.)”. (С.56)

    Именно катастрофой может обернуться для России безответственная национальная политика и политики, не способные извлекать уроки даже из самого недавнего трагического прошлого.

    “Российское общество сегодня – это взорванное общество, – пишет Р. Абдулатипов. – И, соответственно, говорить о наличии какой-то общественности в России, которая имеет свои четкие позиции и представления о северокавказской проблематике, нет оснований.

    Российская власть исторически была самодостаточной и исторически же российская власть не имела диалога со своими народами. Политические режимы, которые приходили на Кавказ, и русская духовность – вещи абсолютно разные, они так и не соединились в российской власти”. (Вайнах сегодня. № 2 (4). 1997. Абдулатипов Р. “Кто же разжигает конфликт?”).

    Р. Абдулатипов абсолютно прав. Проблема заключается в том, что приведенный комментарий можно было бы предпослать и к нынешней когорте российским чиновникам от национальной политики, включая Р. Абдулатипова.

    Министерство по делам национальностей и федеративных отношений РФ и по сей день представляет собой, мягко говоря, более чем самодостаточное ведомство, предпочитающее вести “диалог” с послушными, но ничего не решающими старейшинами, периодически занимаясь организационно-идеологическим сопровождением кровопролития на Северном Кавказе.

    Р. Абдулатипов прав в том, что национальная политика мало интересует российскую общественность. Во многом именно поэтому, важнейшее направление государственного управления и по сей день продолжает оставаться удобным пристанищем для одиозных и безликих государственных “деятелей”, не сумевших сформироваться в качестве цельных политических личностей, “деятелей”, воззрения которых отдают поистине средневековым мракобесием, с которым боролся Абдурахман Авторханов.

    В 1991 году получил почетное гражданство в Чечено-Ингушетии.

    Крупный политолог и гуманист, яркий критик советской системы, непримиримый враг коммунистической идеологии и большевистской практики Абдурахман Авторханов скончался в ночь с 24 на 25 апреля 1997 году в городе Ольсинге (Германия) и похоронен в Чечне – на земле своих предков.

    © Институт гуманитарно-политических технологий им. А. Авторханова

Поделиться этой страницей