Александр Мелик-Пашаев

Тема в разделе '... в музыке, танце и шоу-бизнесе', создана пользователем bolivar, 8 ноя 2006.

  1. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    [IMG]

    Мелик-Пашаев Александр Шамильевич [10(23).10.1905, Тбилиси, — 18.6.1964, Москва], советский дирижёр, народный артист СССР (1951). В 1930 окончил Ленинградскую консерваторию по классу симфонического дирижирования А. В. Гаука. В 1923—31 дирижёр Тбилисского оперного театра. С 1931 дирижёр, в 1953—62 главный дирижёр Большого театра СССР. Среди лучших спектаклей, осуществленных Мелик-Пашаев, — «Руслан и Людмила» Глинки, «Пиковая дама» и «Черевички» Чайковского, «Война и мир» Прокофьева. В симфонических концертах дирижировал, как правило, монументальными произведениями классической музыки. Гастролировал за рубежом в 50-е и в начале 60-х гг. 2-я премия на Всесоюзном конкурсе дирижёров (1938). Государственная премия СССР (1942, 1943). Награждён 3 орденами, а также медалями.

    Практически вся творческая жизнь А.Ш.Мелик-Пашаева (с 1931 г.) была связана с Большим театром СССР. В 1953–1963 гг. Мелик-Пашаев был его главным дирижером.
    Естественно, что основной сферой приложения творческих интересов дирижера в театре была опера. Это ярко подтверждают записи Мелик-Пашаева, хранящиеся в Гостелерадиофонде. Нельзя не перечислить оперные спектакли (их 13), записанные с А.Ш.Мелик-Пашаевым: «Кармен» Ж.Бизе, «Иван Сусанин» и «Руслан и Людмила» М.Глинки, «Аида» и «Фальстаф» Дж.Верди, «Пиковая дама» и «Черевички» П.Чайковского, «Князь Игорь» А.Бородина, «Самсон и Далила» К.Сен-Санса, «Фиделио» Л.Бетховена, «Борис Годунов» М.Мусоргского, «Война и мир» С.Прокофьева, «Декабристы» Ю.Шапорина. Среди ведущих солистов, занятых в спектаклях Мелик-Пашаева, хочется назвать Е.Шумскую, Г.Вишневскую, И.Архипову, Г.Нэлеппа, П.Лисициана, М.Рейзена, М.Михайлова, А.Пирогова, И.Козловского, Н.Обухову…
    Симфонический репертуар А.Ш.Мелик-Пашаева представлен в радиофонде значительно скромнее. «Моцартиана», «Франческа да Римини» и «Патетическая» симфония П.Чайковского, «Неоконченная симфония» Ф.Шуберта. В концертных программах артист нередко исполнял Норвежские танцы и музыку Э.Грига к драме Г.Ибсена «Пер Гюнт». Очень ярко и самобытно Мелик-Пашаев трактует «Шехеразаду» Н.Римского-Корсакова. Все записи он осуществлял с оркестром Большого театра.

    В Центре оперного пения Галины Вишневской состоялся вечер, посвященный памяти Александра Мелик-Пашаева. В творческом союзе с этим композитором были созданы лучшие роли Галины Вишневской. О двенадцати годах работы с дирижером в Большом театре Галина Павловна говорит как о самых счастливых в своей жизни. И потому столетие со дня рождения Мелик-Пашаева отмечено в центре Вишневской большим концертом. Рассказывает корреспондент «Новостей культуры».

    Галина Вишневская называет себя ветераном. Одним из немногих, кому удалось поработать с Мелик-Пашаевым. А вот и другой ветеран – тоже из тех, кто помнит Александра Шамильевича по совместной работе - Ирина Архипова. У обеих примадонн уже выросли внуки – гордость и тема для разговоров.

    Еще одна тема для разговоров – это Александр Мелик-Пашаев. Это он поверил в 25-летнюю дебютантку Вишневскую, когда она пришла покорять мир, начав с Большого театра.

    Галина Вишневская, художественный руководитель Центра Оперного искусства: «Он никогда не кричал, не повышал голоса. Он не был тираном певцов – он был очень доброжелателен. Когда вы приходили на спевку, он уже хотел вам помочь, он улыбался обязательно».

    Об этой улыбке Галина Вишневская не забывает до сих пор. Рассказывает о дирижере ученикам, сравнивает его с современными маэстро. Как правило, ругает последних. Говорит: «Не любят они певцов, любят только себя». Впрочем, к Владимиру Понькину, дирижировавшему в этот вечер, это не относится.

    Чтобы нагляднее показать, чем отличаются старые дирижеры от новых, а именно – Мелик-Пашаев от Владимира Понькина – между ними устроили дуэль. Нет, скорее, дуэт. Предоставив каждому исполнить свою партию.

    Владимир Понькин, дирижер: «Сердце наполняется радостью, что кое-что получается в движении…»

    Агунда Кулаева, солистка Центра оперного искусства Г. Вишневской: «Ведь все – понятное дело: дирижируют. А у него руки поют – вот то, что я увидела».

    Кадров с записью Александра Мелик-Пашаева, к сожалению, осталось немного. Как и тех, кто с ним работал. И понятна гордость Галины Вишневской, которая говорит о маэстро: «Это единственная привилегия, данная мне Богом».

    Он был нашим Караяном

    К 100-летию со дня рождения великого дирижера Александра Мелик-Пашаева (Записали Елена ЛИТОВЧЕНКО, Ольга РОМАНЦОВА, Елена ФЕДОРЕНКО)

    Ирина АРХИПОВА: "Никто из дирижеров не относился к певцам с такой требовательностью"

    - Мелик-Пашаев был великолепным дирижером, он был нашим Гербертом фон Караяном. Жаль, что многие этого не понимали и не относились к Александру Шамильевичу так, как он заслуживал.

    Мелик-Пашаев был очень интеллигентным человеком. Требовательным и в то же время очень внимательным. Он оценивал творческие возможности певца и его потенциал, понимая, что тот сможет спеть в будущем. А если у певца что-то не получалось, заставлял концертмейстера заниматься с ним, доводя исполнение до совершенства. Всегда поражали умение Александра Шамильевича собирать уникальные исполнительские составы для спектаклей, его мудрость, терпение и умение ждать.

    Мы впервые встретились с Мелик-Пашаевым еще до моего поступления в Большой театр. Он подошел ко мне в театральном буфете и сразу спросил, какие партии у меня есть, знаю ли я партию Марфы из "Хованщины", и предложил мне вернуться в Москву, в Большой театр. Я ответила отказом. "Мне в Свердловске дали комнату, я пою в театре все, что захочу, и мне это нравится!" Мелик-Пашаева ответ удивил. Но он продолжал интересоваться моей судьбой, звонил в высшие инстанции. В конце концов, меня перевели в Большой театр.

    Помню, как Александр Шамильевич подошел ко мне после "Кармен" (я пела ее с другим дирижером) и спросил: "Вы знаете партию Амнерис?" Я сказала, что пела ее два раза. Он заметил: "Это ничего не значит". Мелик-Пашаев быстро принимал решения: вскоре я стала петь Амнерис.

    У каждого человека бывают ошибки, случаются они и у мастеров. Но я не могу припомнить ни одной ошибки у Александра Шамильевича. Его оперные спектакли-праздники зрители приходили смотреть по нескольку раз. И шли на спектакль, зная, что получат удовольствие от музыки. С Мелик-Пашаевым было очень интересно работать. Жаль, что совместных работ у нас не так много: "Аида", "Кармен", "Борис Годунов", "Фальстаф" Верди - сложнейшая опера с огромным количеством вокальных ансамблей. Ее поставил Борис Покровский, сделав красивый и невероятно трудный для певцов спектакль.

    Сердился ли Мелик-Пашаев на певцов? Однажды я ошиблась в "Кармен" в том месте, которое хорошо знала. Бывает так, что, если я ошибаюсь, я эту ошибку повторяю. Он очень нервничал и сердился, но, по-моему, никогда не говорил с певцами об их ошибках. Просто писал замечания в журнале.

    Мелик-Пашаев создавал изумительные трактовки музыкальных произведений. Сколько тончайших нюансов было у него в "Реквиеме" Верди! "Реквием" начинался с воздушного пианиссимо, постепенно звучание нарастало и становилось грандиозным... Александр Шамильевич с удивительной ответственностью относился к работе и добивался фантастического уровня исполнения. За два дня до каждого спектакля у нас были спевки. (Сейчас о таком можно только мечтать.) Из-за этого спектакли звучали совсем по-другому.

    Помню, в Москву приехал на гастроли итальянский театр, дирижировал Герберт фон Караян, но мне не понравилась опера, которую я услышала. Конечно, Караян дирижировал с душой и с настроением, но после Мелик-Пашаева мне показалось, что итальянцы пели слишком грубо и относились к музыке без особого пиетета...

    Александр Шамильевич рано умер. Когда его не стало, мы были в трансе, казалось, что наше музыкальное развитие на этом остановится. И отчасти были правы. Никто из дирижеров больше не относился к певцам с такой требовательностью и вниманием, как он.

    Галина ВИШНЕВСКАЯ: "С ним я ощущала удивительную свободу"

    Мелик-Пашаев был дирижером, влюбленным в оперное искусство. Он любил певцов (сейчас это редкость). Александр Шамильевич редко участвовал в симфонических концертах. Вся его жизнь была отдана опере и Большому театру. Присутствие такого великого художника в театре формирует вкус певцов и создает особую творческую атмосферу.

    Мы познакомились с Александром Шамильевичем, когда я уже работала в Большом театре, в сезоне 1952/53 года. В тот год они с Покровским впервые собирались ставить в Большом театре "Фиделио" Бетховена и меня, двадцатипятилетнюю опереточную певицу, назначили на главную роль! Это была огромная честь! На этом спектакле Александр Шамильевич полюбил мой голос. Он называл его "девственным", "серебристым", "молодым" и стал брать меня во все свои постановки. Двенадцать лет нашей совместной работы были самыми счастливыми годами в моей творческой жизни.

    Я пела во всех операх, которыми дирижировал Александр Шамильевич: в "Фиделио", "Пиковой даме", "Фальстафе", "Войне и мире" "Аиде", "Травиате" и "Мадам Баттерфляй". Первый раз я спела эту партию с другим дирижером. Мелик-Пашаев был на спектакле и сказал, что хочет сделать со мной "Мадам Баттерфляй", хотя давно не брал эту оперу. У него получился фантастический спектакль. Услышав "Мадам Баттерфляй", Ростропович ночью побежал к Мелик-Пашаеву выразить свое восхищение: этот спектакль стал одним из его самых сильных оперных впечатлений.

    Я пела с Александром Шамильевичем "Аиду" - это была одна из его любимых опер. В последние годы его жизни "Аиду" пел только один состав: Ирина Архипова, я, Зураб Анджапаридзе, Павел Лисициан, Иван Петров. Если кто-то из нас уезжал, спектакль не ставили в афишу. В 1960 году, когда я впервые поехала петь Аиду в Метрополитен-опера и должна была петь эту партию на итальянском языке, Александр Шамильевич предложил мне: если хочешь, приходи, я тебя прослушаю. Это был невероятно широкий жест с его стороны. Я пришла к нему, спела всю партию, а он мне аккомпанировал (Мелик-Пашаев был блестящим пианистом). Потом он высказал мне несколько замечаний и помог сделать более точную фразировку на итальянском.

    Александр Шамильевич был удивительным человеком: интеллигентным, воспитанным, никогда ни на кого не кричал. Он очень бережно относился к певцам, с которыми работал. И было сразу заметно, если он чем-то недоволен. Если Александр Шамильевич тихо, спокойным голосом говорил певцу: "Вы здесь перетянули ноту" или "Ваше пение стало обрастать плохими итальянскими штучками, просмотрите партию еще раз", это действовало как ушат холодной воды. Александр Шамильевич был требователен и ставил очень высокую творческую планку. За день до спектакля он начинал готовиться к работе: проводил этот день дома и не подходил к телефону. Он каждый раз так готовился к спектаклю, даже если дирижировал оперой уже 30 - 40 лет. Тогда артисты по-другому относились к искусству и к себе в искусстве. Мелик-Пашаев подобрал состав солистов, с которыми работал из года в год, которые были готовы к творческому общению. Их не надо было учить как брать дыхание и как не петь фальшиво. Пробиться к нему в спектакль было невероятно трудно, но те, кто работал с ним, будут помнить его всегда. Некоторые дирижеры навязывают свою волю, некоторые подчиняются певцам. Александр Шамильевич как на крыльях нес певцов через весь спектакль, а когда он должен был проявить свою дирижерскую волю и подчинить исполнителей себе, они подчинялись ему с удовольствием, совершенно не пытаясь оказать сопротивления. Музицируя с Александром Шамильевичем на сцене, я ощущала удивительную свободу. Я ни с кем не испытывала ничего подобного. Только с Ростроповичем, когда он на концертах аккомпанировал мне на рояле.

    Нашим последним спектаклем стала "Травиата". Сергей Яковлевич Лемешев попросил меня спеть вместе с ним Виолетту, а я попросила Александра Шамильевича дирижировать. Мелик-Пашаев провел с нами оркестровую репетицию, и буквально на другой день с ним случился инсульт и его положили в больницу. Он попросил Бориса Эммануиловича Хайкина продирижировать спектаклем. Эту "Травиату" можно было назвать революционной: партию Виолетты всегда пели у нас колоратурные сопрано. Александр Шамильевич очень волновался, в антрактах звонил из больницы в канцелярию, спрашивал, как идет спектакль, и ему рассказывали, что все прекрасно. Ночью, когда я вернулась домой, он мне позвонил и сказал: "Я знаю, что у тебя блестяще прошел спектакль, я знаю, что у тебя все будет хорошо... Да что я тебе говорю. Ты же знаешь, что я без слез не могу тебя слушать..." Это были его последние слова, сказанные мне.

    Борис ПОКРОВСКИЙ: "Я чувствовал себя героем, когда он говорил мне "спасибо"

    - Александр Шамильевич был образцом чистоплотности по отношению к музыкальной драматургии оперы и художественному качеству спектакля. Он не допускал никаких спекулятивных нововведений - боже упаси! Все его спектакли были сделаны с необыкновенной музыкантской тщательностью, прочностью: он становился за пульт, только изучив партитуру доскональным образом, и того же требовал от всех участников спектакля.

    Его коньком была западноевропейская опера. Ему принадлежит заслуга первых постановок на сцене Большого театра ряда шедевров западной классики - "Фиделио" Бетховена, "Фальстафа" Верди. Свои любимые оперы, как, например, "Кармен", он успел поставить дважды, "Травиату" - трижды. В трактовке этих партитур Мелик-Пашаев был непревзойденным мастером. Однажды я услышал от знаменитого дирижера А. Пазовского: "Так продирижировать "Кармен", как Мелик-Пашаев, никто не сможет". У дирижеров, знаете ли, не принято так говорить о коллегах, но его коллеги по Большому театру очень высоко ценили и уважали.

    Главной же его влюбленностью была "Аида" Верди. Это не просто музыкантская влюбленность. Это влюбленность мудрого человека, осознающего жизненные пути человеческих страстей. Он чувствовал, каково Аиде быть рабыней в Древнем Египте. Он любил вместе с нею Радамеса, великого воина того времени. И вместе с ними он прощался с землею, про которую они пели, и он пел вместе с ними. Уходя из жизни, они радовались, что наконец прощаются с "приютом всех страданий". Особенно это было слышно в соло скрипок в последней трагической картине спектакля, который шел у нас в Большом театре. Эти скрипки подтверждали нашему уху и чутью значение радостной кончины двух несчастных влюбленных, покидающих переполненный страданиями мир.

    Я очень любил ставить спектакли, которыми дирижировал Мелик-Пашаев. Мы были единомышленниками: он разделял мои чувства и страстные желания, связанные с тем или иным оперным произведением. Наши взаимоотношения определялись обоюдной влюбленностью в наших героев, которыми были Аида, Отелло, Кармен. Единое увлечение жизнью этих персонажей нас объединяло и роднило. В итоге нашего сотрудничества то, что происходило на сцене, звучало в оркестре. А то, что звучало в оркестре, я должен был создать на сцене. И чувствовал себя героем, когда Мелик-Пашаев меня обнимал и говорил: "Спасибо!" Это была благодарность человека, который ценил проникновение в музыкально-драматургический замысел композитора. Мы зависели друг от друга, и он полностью мне доверял...

    Для режиссера дирижер очень важен как один из исполнителей музыкально-драматургических идей автора. Чистоплотность его проявлялась и в человеческих взаимоотношениях. В жизни Александр Шамильевич был остроумен, весел, остер на язык.

    Однажды я попросил его взять на себя дирижирование одной оперы Римского-Корсакова. Через несколько дней на собрании, на котором мы оказались рядом, он тихонечко передвинул партитуру, которую я ему дал заранее, в мою сторону, пнул меня и, улыбаясь, сказал: "Это гениальное произведение, но не для меня". Сказано было честно, хотя и дерзко. А честность для него была важнее всего. В этом смысле он был справедлив, хотя многим эта справедливость его была не по нраву.

    Геннадий РОЖДЕСТВЕНСКИЙ: "Маэстро обаятельной лирики"

    - Александр Шамильевич был в музыкальном мире фигурой совершенно исключительной. Мне довелось с ним работать в Большом театре, и он, несомненно, был одним из моих учителей. Остается сожалеть, что период моего "ученичества" был ограничен коротким временем. Я с огромным удовольствием вспоминаю о встречах с Маэстро в то время, когда я работал дирижером сцены духового оркестра в Большом театре и переиграл на сцене и под сценой, на потолке и везде, где хотите, спектакли, которыми он дирижировал.

    Мелик-Пашаев был природой одарен именно к этой профессии, его заслуженно стоит причислить к уникальным оперным дирижерам, умевшим создавать ощущение сценического пространства и сильной волей сопрягать воедино краски разных инструментов. Я бы назвал его образцом оперного дирижера такого типа, каких сейчас, пожалуй, нет. Причем масштаб его личности "звучал" на фоне колоссального дирижерского корпуса Большого театра тех лет. Он работал при Николае Голованове, Самуиле Самосуде, Арии Пазовском. При этом он имел свою уникальную и неповторимую индивидуальность. Можно было не заглянуть в афишу и не знать, что он дирижирует, но, придя на спектакль, по звучанию оркестра сразу угадать, что стоит за пультом Александр Шамильевич. Это, поверьте, тоже редкое дарование, из тех, что почти не встречаются.

    Говорили также, что оркестр можно узнать, когда за пультом стоит Голованов, по тому, что над барьером вырастал лес смычков. А Мелик-Пашаева можно было узнать по звучанию, которое я бы назвал обаятельной лирикой. Его оркестр пел так, как ни у кого из дирижеров. И сливался с голосами вокалистов, неслучайно певцы обожали с ним работать. Заботясь о художественной целостности спектакля и создавая "здесь и сейчас" его, спектакля, неповторимый мир, Александр Шамильевич буквально дышал вместе с каждым певцом, помогая ему стать участником того ансамбля, которым он как дирижер руководил на ваших глазах. Он чрезвычайно серьезно и самокритично относился к своей работе, в этом смысле его отношение можно назвать даже педантичным, никогда не позволял себе выходить за пульт, если не был стопроцентно подготовлен спектакль. В таких случаях он брал все новые и новые сценические репетиции, хотя это было все труднее и труднее. Особенно мне памятны два его спектакля. Это "Аида" Дж.Верди и "Мадам Баттерфляй" Пуччини. В "Баттерфляй" меня восхищал конец второго акта. С каким вкусом, как тщательно были отделаны все музыкальные детали спектакля.

    Должен сказать, что, к сожалению, он не смог показать на Западе свое искусство полностью, поскольку в те советские времена никто практически никуда не выезжал. Но до сих пор, попадая в Лондон, я с большим удовольствием слушаю дивные рассказы людей, которые помнят его спектакль "Пиковая дама" в Театре Ковент-Гарден. Есть еще музыканты, которым посчастливилось играть с Мелик-Пашаевым, и все они говорят о том, каким выдающимся, неповторимым дирижером был Александр Шамильевич. Он был талант могучий, щедрый и личность исключительно обаятельная. Ему, несомненно, нужно памятник поставить.
  2. SHAVARSH Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Александр Мелик-Пашаев родился 10 (23) октября 1905 г. в поселке Шулаверы в Грузии в большой семье – папа, мама и шесть мальчиков. В интеллигентной тбилисской семье все дети обучались музыке. Все шестеро мальчиков начали заниматься ею с 6-7 лет. Все считались способными, кроме Александра. Когда пришло время и ему заниматься музыкой, то выяснилось, что он ее терпеть не может и у него нет никакого желания и стремления выполнять даже простейшие задания. Вместо того чтобы заниматься музыкой, он, скрываясь под крышкой пианино,читал книжки. Но были еще и пластинки, которые мальчик научился ставить, когда ему исполнилось 5 лет. Ставил и слушал: Шаляпин, Карузо, Собинов, увертюра "Кармен"…

    Старшие братья, посещая оперный театр, постоянно брали его с собой. Именно в театре маленький Александр уже осознанно и навсегда увлекся музыкой. И уже сам, без принуждения и с неутомимой энергией, стал осваивать нотную грамоту и даже начал сочинять. Нотной бумаги не было, он расчерчивал листы своих партитур и писал… оперы. Если ему очень нравился какой-либо фрагмент, он вставлял его в свое собственное детское сочинение. Когда Александру было лет 13-14, кто-то посоветовал ему показать эти сочинения ректору консерватории. Просматривая исписанные ребенком нотные листы и натыкаясь на знакомые фрагменты, ректор был нимало изумлен, но понял: если ребенок сочиняет оперы, часами и сутками расчерчивая нотный стан, значит, в этом что-то есть. Вскоре Мелик-Пашаев был зачислен в класс композиции. Потом он стал помогать певцам как аккомпаниатор. Один из певцов попросил его помочь в работе над оперными партиями, а потом привел его в театр.

    Мелик-Пашаев стал пианистом-концертмейстером в Тбилисском оперном театре в 1921 году, когда ему было всего 16 лет. Он всегда блестяще играл на фортепиано. Слышавшие его игру единодушно отмечали, что играл он именно как дирижер, создавая ощущение сценического пространства. Это было начало... Александр Гаук, педагог консерватории, в классе которого учился Мелик-Пашаев, написал о нем: “ Он обладал прекрасными природными дирижерскими данными, отличным слухом, памятью, врожденным вкусом, музыкальностью, темпераментом, умением углубленно и усидчиво работать, отлично владея роялем”. В течение двух лет талантливый юноша сдал на “отлично” все зачеты в объеме пятилетнего курса консерватории, и за два года, в 1930г. окончил Ленинградскую государственную консерваторию имени Н.А. Римского-Корсакова. Вернувшись в Грузию , он поставил несколько спектаклей в Тифлисском оперном театре, в том числе оперы "Князь Игорь" А. Бородина, "Пиковая дама" П. Чайковского, "Лейла" В. Долидзе.

    В 1931 г. Мелик-Пашаев дебютировал в Большом театре. Было ему только 25! Первой оперой в Большом, которой он дирижировал, стала "Аида" Дж. Верди. Эта опера была признана одной из самых больших творческих удач дирижера и, по свидетельству современников, навсегда осталась для него самой любимой. В 1933-34 гг. Мелик- Пашаев работал в Оперной студии при Московской консерватории. В 1938 г., приняв участие в I Всесоюзном конкурсе дирижеров, Мелик-Пашаев стал его лауреатом. В 1939 г. был музыкальным руководителем первой Декады армянского искусства в Москве. В 1949 г. в Большом театре, вместе с оркестром, подготовил и провел конкурсный отбор музыки Государственного гимна СССР.

    Александр Мелик-Пашаев был дирижёром Большого театра более тридцати лет, из них около десяти - главным дирижёром.


    Его называли блестящим интерпретатором произведений мировой оперы. “На Западе я работала со многими известными дирижерами — Бернстайном, Караяном, но те 12 лет с Мелик-Пашаевым ни с чем невозможно сравнить”,- вспоминает Галина Вишневская, говоря о работе с маэстро как о “единственной привилегии, данной богом”.

    В первый же год своего пребывания в театре Мелик-Пашаев осуществил постановку "Отелло" Верди - одной из труднейших опер в мировом репертуаре! Среди лучших спектаклей, поставленных мастером, - шедевры русской и зарубежной классики : "Руслан и Людмила" Глинки, "Пиковая дама" и "Черевички" Чайковского, "Аида" Верди, "Леди Макбет Мценского уезда" Шостаковича, "Война и мир" Прокофьева, "Франческа да Римини" Рахманинова. Он смело брался за произведения, которые не имели постановочных традиций в России. Так, "Фальстаф" Верди был поставлен им вместе с Борисом Покровским впервые в стране. Первым он взялся и за постановку единственной оперы Бетховена "Фиделио". Долгие годы шла на сцене Большого театра опера Чайковского "Евгений Онегин" - спектакль 1944 года Покровского и Мелик-Пашаева.
  3. SHAVARSH Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мелик-Пашаев обладал даром собирать уникальные исполнительские составы для своих спектаклей, особой мудростью и терпением- качествами, которые в сочетании с уникальным талантом снискали ему, кроме любви и почитания зрителей, уважение и любовь всех тех, с кем ему привелось работать за годы своей блестящей карьеры в Большом. Вспоминает коллега- дирижер Геннадий Рождественский: “Мелик-Пашаев был природой одарен именно к этой профессии, его заслуженно стоит причислить к уникальным оперным дирижерам, умевшим создавать ощущение сценического пространства и сильной волей сопрягать воедино краски разных инструментов. Я бы назвал его образцом оперного дирижера такого типа, каких сейчас, пожалуй, нет. Причем масштаб его личности “звучал” на фоне колоссального дирижерского корпуса Большого театра тех лет. Он работал при Николае Голованове, Самуиле Самосуде, Арии Пазовском. При этом он имел свою уникальную и неповторимую индивидуальность. Можно было не заглянуть в афишу и не знать, что он дирижирует, но, придя на спектакль, по звучанию оркестра сразу угадать, что стоит за пультом Александр Шамильевич. Это, поверьте, тоже редкое дарование, из тех, что почти не встречаются. Говорили также, что оркестр можно узнать, когда за пультом стоит Голованов, по тому, что над барьером вырастал лес смычков. А Мелик-Пашаева можно было узнать по звучанию, которое я бы назвал обаятельной лирикой. Его оркестр пел так, как ни у кого из дирижеров. И сливался с голосами вокалистов, не случайно певцы обожали с ним работать”.

    Все, кто работал с Александром Мелик-Пашаевым, отмечали его необыкновенно благоговейное отношение к искусству. "Его человеческие качества были невероятные, прежде всего - требовательное отношение к самому себе, - вспоминает Галина Вишневская.- Мы это чувствовали и невольно брали с него пример. Когда спектаклем дирижировал Мелик-Пашаев, в театре создавалась особая атмосфера - и в зале, и за кулисами. Это был праздник. Помню, приходил он в театр за три часа до спектакля. Переодевался в коричневую клетчатую фланелевую куртку, обязательно заходил перед началом ко всем певцам в артистические, спрашивал, как мы себя чувствуем. А за день до спектакля, мысленно готовясь к нему, он в театре вообще не появлялся и даже к телефону не подходил.


    Дирижёр настраивался на спектакль!” “Александр Шамильевич был удивительным человеком: интеллигентным, воспитанным, никогда ни на кого не кричал. Он очень бережно относился к певцам, с которыми работал. И было сразу заметно, если он чем-то недоволен. Если Александр Шамильевич тихо, спокойным голосом говорил певцу: "Вы здесь перетянули ноту" или "Ваше пение стало обрастать плохими итальянскими штучками, просмотрите партию еще раз", это действовало как ушат холодной воды. Александр Шамильевич был требователен и ставил очень высокую творческую планку…”

    “У каждого человека бывают ошибки, случаются они и у мастеров”,- вспоминала в связи со столетним юбилеем Мелик-Пашаева, который отмечался в 2005 году, певица Ирина Архипова.- Но я не могу припомнить ни одной ошибки у Александра Шамильевича. Его оперные спектакли-праздники зрители приходили смотреть по нескольку раз. И шли на спектакль, зная, что получат удовольствие от музыки”.

    В жизни Александр Шамильевич был остроумен, весел, остер на язык. Вспоминает Борис Покровский: “Однажды я попросил его взять на себя дирижирование одной оперы Римского-Корсакова. Через несколько дней на собрании, на котором мы оказались рядом, он тихонечко передвинул партитуру, которую я ему дал заранее, в мою сторону, пнул меня и, улыбаясь, сказал: "Это гениальное произведение, но не для меня". Сказано было честно, хотя и дерзко. А честность для него была важнее всего. В этом смысле он был справедлив, хотя многим эта справедливость его была не по нраву”. И далее: “Я очень любил ставить спектакли, которыми дирижировал Мелик-Пашаев. Мы были единомышленниками: он разделял мои чувства и страстные желания, связанные с тем или иным оперным произведением… И я чувствовал себя героем, когда Мелик-Пашаев меня обнимал и говорил: “Спасибо!” Это была благодарность человека, который ценил проникновение в музыкально-драматургический замысел композитора…”

    В годы работы Мелик-Пашаева советские артисты не так уж часто ездили на гастроли за рубеж: страна жила за “железным занавесом”. Однако европейской публике все же довелось услышать оркестр под управлением величайшего дирижера: в Праге прозвучали “Князь Игорь” и “Кармен”, в Будапеште – “Фауст”, в Лондоне – “Аида” и “Пиковая дама”. Опера Чайковского "Пиковая дама" исполнялась также и в Остраве.

    За рубежом, как, впрочем, и на родине, дирижёр время от времени выступал и в симфонических концертах. Мелик-Пашаев отдавал предпочтение монументальным произведениям Бетховена, Брамса, Верди, Римского-Корсакова, Чайковского и Шостаковича. Необыкновенным праздником - не только для артистов и публики, но и для миллионов любителей музыки, ибо спектакль транслировался по радио, была опера “Кармен” с участием знаменитого итальянского тенора Марио дель Монако в роли Хосе и молодой тогда солистки Большого театра Ирины Архиповой. Многим навсегда запомнился жаркий летний вечер 1959 года – вечер подлинного триумфа дирижерского искусства Александра Мелик-Пашаева.
  4. SHAVARSH Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    В 1961 г. он был приглашен - первым из советских дирижеров - в лондонский театр “Ковент Гарден”, где поставил “Пиковую даму”. В 1963 г. в этом же театре Мелик-Пашаев дирижировал “Аидой”. 13 опер было записано Александром Мелик-Пашаевым и на радио, где он, как и в театре, проявлял свой высочайший профессионализм и неповторимую артистическую индивидуальность. В Гостелерадиофонде хранятся записи этих оперных спектаклей: “Кармен” Ж.Бизе, “Иван Сусанин” и “Руслан и Людмила” М.

    Глинки, “Аида” и “Фальстаф” Дж.Верди, “Пиковая дама” и “Черевички” П.Чайковского, “Князь Игорь” А.Бородина, “Самсон и Далила” К.Сен-Санса, “Фиделио” Л.Бетховена, “Борис Годунов” М.Мусоргского, “Война и мир” С.Прокофьева, “Декабристы” Ю. Шапорина.

    За свою многолетнюю деятельность Мелик-Пашаев получил ряд почетных званий от государства. В 1937г. ему было присвоено звание “Заслуженный деятель искусств РСФСР”. В 1947г. – “Народный артист РСФСР”. В 1951г. – “Народный артист СССР”.

    Были за годы карьеры Мелик-Пашаева и спектакли, вызвавшие немалый шум: “Леди Макбет Мценского уезда” Д. Шостаковича (26 декабря 1935) - печально знаменитая постановка в филиале Большого театра, на которую откликнулась газета “Правда” статьей “Сумбур вместо музыки”; первая постановка “Великой дружбы” В. Мурадели (7 ноября 1947), “исторической” оперы, вызвавшей к жизни печально знаменитое Постановление Политбюро ВКП(б), бичевавшее ряд советских композиторов за формализм.

    Мелик-Пашаев отдал дань и композиторскому творчеству. Среди его сочинений -оперы “Печорин” (по произведениям М. Лермонтова) и “Двенадцатая ночь” по одноименной комедии У. Шекспира, Симфония до минор, романсы на стихи А. Пушкина и И. Эренбурга и др.

    На взлете карьеры, в 1963 году министром культуры Фурцевой Мелик-Пашаев был отстранен от занимаемой должности Главного дирижера, став просто одним из дирижеров Большого. В один из дней 1964 года, придя в театр, Мелик-Пашаев остановился около декадной афиши, чтобы записать свои спектакли. Уже после того как он пометил себе “Бориса Годунова”, оперу, которой в Большом кроме него никто не дирижировал более десяти лет, взгляд его случайно скользнул по именам исполнителей… Вместо своего имени он прочел фамилию другого дирижера. Невозможно было поверить, что с ним, отдавшим театру свыше 30 лет жизни, поступили подло, не предупредив, ничего не объяснив, а просто поставив перед свершившимся фактом. Потрясенный Мелик-Пашаев уехал из театра. Дома у него случился удар. А 18 июня 1964 года его не стало. Ему было всего 59 лет.

    “Когда его не стало, мы были в трансе, казалось, что наше музыкальное развитие на этом остановится. И отчасти были правы. Никто из дирижеров больше не относился к певцам с такой требовательностью и вниманием, как он”,- сказала певица Ирина Архипова по поводу столетнего юбилея Александра Мелик-Пашаева.

    Последним его спектаклем в театре стала “Травиата” с Галиной Вишневской. Мелик-Пашаев провел с певцами оркестровую репетицию, а буквально на следующий день с ним случился инсульт. Спектаклем, по просьбе Мелик-Пашаева, дирижировал Борис Эммануилович Хайкин. Как вспоминает Галина Вишневская, “Александр Шамильевич очень волновался, в антрактах звонил из больницы в канцелярию, спрашивал, как идет спектакль, и ему рассказывали, что все прекрасно. Ночью, когда я вернулась домой, он мне позвонил и сказал: “Я знаю, что у тебя блестяще прошел спектакль, я знаю, что у тебя все будет хорошо”… Это были его последние слова, сказанные Галине Вишневской.

Поделиться этой страницей