Александр Миндадзе

Тема в разделе '... в театре, кино и масс-медиа', создана пользователем bolivar, 9 авг 2007.

  1. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    [IMG]

    Александр Анатольевич Миндадзе родился 28 апреля 1949 года. Заслуженный деятель искусств Российской федерации (1984), кинодраматург, написавший сценарии к фильмам «Охота на лис», «Парад планет», «Плюмбум или Опасная игра», «Слуга» и к одному из самых интересных кинофильмов последнего времени — фильму «Космос как предчувствие». Долгие годы работал в творческом союзе с кинорежиссером В. Абдрашитовым. Государственная премия РСФСР в области киноискусства, премия им. бр. Васильевых (1984). Недавно снял самостоятельно фильм как режиссёр.

    Режисcерские работы:

    1. Время танцора - 1997 (Драма)
    2. Отрыв - 2007

    Написал сценарии:

    1. Слово для защиты - 1976 (Драма)
    2. Весенний призыв - 1976 (Киноповесть)
    3. Поворот - 1979 (Драма)
    4. Охота на лис - 1980 (Драма)
    5. Предел желаний - 1982 (Киноповесть)
    6. Остановился поезд - 1982 (Драма)
    7. Парад планет - 1984 (Притча)
    8. Тихое следствие - 1986 (Детектив)
    9. Плюмбум, или Опасная игра - 1986 (Драма)
    10. Слуга - 1988 (Притча)
    11. Армавир - 1991 (Драма)
    12. Пьеса для пассажира - 1995 (Притча)
    13. Время танцора - 1997 (Драма)
    14. Мамука - 2001 (Сериал)
    15. Трио - 2003 (Боевик)
  2. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    [IMG]

    Режиссерский дебют сценариста со стажем

    Гость программы - известный сценарист Александр Миндадзе снял свой режиссерский дебют - слушатели "Киножизни" первыми узнают об этом фильме.

    ГАЛИЦКАЯ: Сегодняшний наш гость - знаменитый кинодраматург Александр Миндадзе. Александр Анатольевич, вы уже 30 лет работаете в кино?

    МИНДАДЗЕ: Да.

    ГАЛИЦКАЯ: За это время вас привыкли всегда воспринимать в связке, естественно, с Вадимом Абдрашитовым, поскольку вы вместе сделали 11 фильмов, все сплошь знаменитые, начиная с самого первого - “Слово для защиты”, потом был “Слуга”, “Остановился поезд”. Я не буду все перечислять. “Магнитные бури”, “Время танцора” - все знаменитые и замечательные картины. Потом, правда, был поход налево, это работа Алексеем Учителем, фильм “Космос как предчувствие”. А теперь вот режиссерский дебют. Но об этом чуть позже.

    Сначала я хочу вас спросить вот о чем. Трижды вы получили премию киноакадемии “Ника”. На этой неделе “Ника” отметила свой 20-летний юбилей, состоялась 20-я по счету церемония. Какое у вас отношение к этой премии?

    МИНДАДЗЕ: Отношение у меня такое, какое может быть у человека, который получал эту премию. Если говорить серьезно, то, действительно, “Ника” была очень существенным в нашей жизни событием и, может быть, единственным первым знаком свободы. Те “Ники” были очень важны и всех нас очень волновали, потому что это был взрыв. Сошлись какие-то вершинные усилия наших кинематографистов, когда кинематограф был не в упадке, а на своей вершине. Появилась премия, которая могла действительно награждать лучшее, что было снято. Сейчас это тоже очень важно и очень существенно. Но меняется время, естественно, меняется и “Ника”.

    ГАЛИЦКАЯ: Появились новые призы новых киноакадемий.

    МИНДАДЗЕ: Да. И участие в других фестивалях стало куда более важным. Но “Ника” по-прежнему остается нашей памятью и событием, которое до сих пор очень многих волнует, в том числе и меня. Я очень дорожу связью с этой премией.

    ПЛАХОВ: А как влияет на судьбу “Ники” то обстоятельство, что все-таки сейчас стал функционировать реальный прокат. И уже в какой-то степени главными премиями для кинематографистов считается зрительское признание, цифры посещаемости, заработанные в кассе деньги и так далее?

    МИНДАДЗЕ: Думаю, что все это взаимосвязано, потому что академиков очень много. Это все-таки не критическая премия. Допустим, “Белый слон” - это все-таки премия коллег и людей, которые понимают.

    ПЛАХОВ: А вы хотите сказать, что критики не понимают?

    ГАЛИЦКАЯ: Критики, что они понимают, критики, ей-богу! О чем ты?

    МИНДАДЗЕ: Понимают как раз больше, чем просто люди, которые считывают, так сказать, эмоции.

    ПЛАХОВ: Безусловно, премия критиков более элитарная?

    МИНДАДЗЕ: Она, конечно, более элитарная. Вы абсолютно правильно меня переводите.

    ГАЛИЦКАЯ: Когда была получена первая “Ника”, как-то это изменило вашу судьбу?

    МИНДАДЗЕ: На мою судьбу она, конечно, не повлияла. У нас премии не влияют так, как влияет “Оскар”, и человек просто из одного социального этажа передвигается на другой, поднимается на лифте сразу и получает гораздо больше денег . У нас этой взаимосвязи нет. У нас это осталось только моральным удовлетворением.

    ГАЛИЦКАЯ: Плюс машину дарят.

    МИНДАДЗЕ: Машину дарят. Хотя, думаю, что движение идет к тому, что продюсеру стало выгодно получать премии, участвовать в фестивалях, участвовать в “Никах” и так далее. Для них это очень престижно, потому что в следующий раз они соберут легче деньги, так как они что-то уже получили.

    ГАЛИЦКАЯ: Две киноакадемии: “Золотой орел” и “Ника”. Один и тот же набор фильмов, несмотря на то, что Михаил Швыдкой, вручая приз Павлу Лунгину “За лучший фильм”, в заключительном слове сказал, что сейчас в производстве 219 картин находится - фантастическая совершенно цифра. Тем не менее один и тот же набор тасуется на всех кинопремиях.

    ПЛАХОВ: Производится 219 картин, а реально функционируют от силы 19. Где остальные 200, я не понимаю.

    ГАЛИЦКАЯ: Поэтому какой смысл в присуждении еще одной премии тому же, допустим, замечательному фильму “Остров”, если он уже получил приз от киноакадемии “Золотой орел”? Какой в этом глубинный смысл?

    МИНДАДЗЕ: Смысла нет. Ну а какой смысл вообще в премиях?

    ГАЛИЦКАЯ: А какой?

    МИНДАДЗЕ: Пусть они будут, тем лучше. Все равно это не гамбургский счет.

    ПЛАХОВ: А мне кажется, что все-таки наличие двух премий, двух академий девальвирует решение каждой из них.

    ГАЛИЦКАЯ: Если не до конца девальвируют, то как-то приуменьшает.

    ПЛАХОВ: Независимо от того, совпадают они или противоречат друг другу, в Америке существует достаточно много премий, но все-таки там существует некая иерархия, в соответствии с которой все эти премии по пирамиде сходятся наверх и идут к “Оскару”.

    ГАЛИЦКАЯ: И уж с “Оскаром” никто не соревнуется.

    МИНДАДЗЕ: Там есть выстроенная вертикаль власти, видимо, только в кино. У нас как раз в кино ее нет. Возможно, вы и правы. Но все равно это все относительно. И в этом смысле я начал говорить, что “Белый слон” - это в каком-то смысле болеше похоже на гамбургский счет.

    ПЛАХОВ: Или, например, “Белый квадрат”, премия операторов, которую тоже вручали этой неделе. Это чисто профессиональная премия самих операторов, которую присуждают только операторам. Но в этом есть свой плюс, потому что они понимают, наверное, больше, чем другие.

    ГАЛИЦКАЯ: Это естественно, потому что операторы от лица гильдии, вручая премию, разбирают профессионально каждую работу.

    МИНДАДЗЕ: А в таких премиях, как “Золотой орел” и “Ника”, и дай бог им дальше здравствовать, существует просто закон больших чисел. Он там срабатывает, не только качество.

    ПЛАХОВ: А политика, как вам кажется, присутствует в решениях этих академий? Часто говорят, например, что на “Оскаре” такой-то фильм победил не потому, что за него проголосовало большинство, а потому что он политкорректный, потому что он такой-сякой и так далее. У нас это как-то присутствует?

    МИНДАДЗЕ: Я предполагаю, что присутствует не в том смысле, что кто-то подтасовывает, не в буквальном и приземленном смысле. Я об этом ничего не знаю и, думаю, что на “Нике” этого точно нет. Но политика существует в нас во всех, в каждом, кто голосует, кто слушает радио, в том числе и радиостанцию “Маяк”, и смотрит телевизор и так далее. Естественно, что-то откладывается. Ты в плену пропаганды все равно перед тем, как ты голосуешь. А когда ты голосуешь сразу за пять фильмов, из них ты три не смотрел, естественно, мы получаем закон больших чисел.

    ПЛАХОВ: В связи с этим судьба фильма “Остров”, который так бурно награжден целым рядом премий, на него просто шквал посыпался наград, что это такое, с вашей точки зрения? Тоже какой-то тут присутствует гипноз?

    ГАЛИЦКАЯ: Да, почему в тот или иной момент появляется какой-то фильм, который все начинают любить прямо до смерти? И награждать всем на свете? Отчего происходят такие “магнитные бури” в кинематографе?

    МИНДАДЗЕ: Это психологический момент. Думаю, что это проявление массовой культуры.

    ПЛАХОВ: В смысле сам вот этот механизм?

    МИНДАДЗЕ: Конечно. И особенно те случаи, когда так все это поддерживали. Когда мы голосовали за фильм “Покаяние”, в этом тоже был элемент политики и нашей свободы. Ты подчеркивал, ставил галочку, и в эту минуту ты ощущал себя свободным человеком.

    ГАЛИЦКАЯ: Конечно, это был революционный момент, это было важно. Тогда это был выбор жизненный.

    МИНДАДЗЕ: А сейчас это массовая культура, это то, что висит всюду, то, что все поддерживают.

    ГАЛИЦКАЯ: Поскольку вы человек понимающий в драматургии, драматургия такого большого зрелища, как вручение кинопремий. Как вам кажется, насколько нам удается делать подобные церемонии грамотно?

    МИНДАДЗЕ: Я тут не большой специалист, но мне нравится каждый раз. Я наивно смотрю и не вижу там каких-то особых изъянов. Мне труднее вычислить недостатки, я смотрю на это простодушно. Мне легче увидеть их в фильмах, которые представлены в каждой категории. Несовершенство картин превосходит несовершенство церемонии, на мой взгляд.

    ГАЛИЦКАЯ: Пока все в равновесии находится.

    МИНДАДЗЕ: Вообще все примерно находится в равновесии.

    ПЛАХОВ: То есть мы имеем то, что, как говорится, заслуживаем, что наработали.

    МИНДАДЗЕ: И то, что соответствует адекватно сегодняшнему дню. Почему тут должно быть по-другому, чем в жизни или в других сферах экономики в эпоху полной капитализации? Все то же самое. А почему должно быть в кино почему-то не так, как всюду? Как с углем, допустим, или с нефтью? Все то же самое.

    ПЛАХОВ: Нефть продается на Запад, а вот наше кино как раз в этом смысле отстает.

    ГАЛИЦКАЯ: Кино пока что не очень продается.

    МИНДАДЗЕ: Но, видимо, выгодно, раз такой бум, раз такое количество молодых людей, которые хотят обязательно развивать кино. Раз строят новые кинотеатры. Значит, не случайно, значит, это кому-то нужно. А нужно - значит выгодно. Значит, жизнь подсказывает, что это есть бум и что это перспективно. Во ВГИК не поступить на экономический факультет.

    ПЛАХОВ: Да и на режиссерский, даже на киноведческий.

    МИНДАДЗЕ: Даже и на сценарный, что удивительно. Хотя ничего удивительного нет, потому что сценарная профессия стала совершенно другой, но она приносит деньги теперь.

    ГАЛИЦКАЯ: Для тех, кто работает на телевидении. Давайте все-таки поговорим о вашем новом фильме. Как он называется?

    МИНДАДЗЕ: Нам еще месяц можно думать над окончательным названием. Пока мы назвали его «Отрыв».

    ПЛАХОВ: А в основе лежал сценарий, который называется «Они улетели».

    ГАЛИЦКАЯ: Поначалу вы предлагали этот сценарий Вадиму Абдрашитову?

    МИНДАДЗЕ: Нет. В данном случае я его никому не предлагал. Мне показалось, что это слишком своеобразный сценарий, который только я могу каким-то образом расшифровать. С самого начала я думал, что буду сам делать фильм.

    ПЛАХОВА: В чем своеобразие?

    МИНДАДЗЕ: Мне трудно судить. Скорее здесь другой принцип драматургического построения, который требует и другого принципа режиссуры.

    ГАЛИЦКАЯ: Герой пережил страшную трагедию – гибель всех своих близких в авиакатастрофе. Тема катастрофы откуда берет свое начало, был ли импульс из реальной жизни?

    МИНДАДЗЕ: Внешне никакие обстоятельства меня на это не подвигали.

    ПЛАХОВ: Как вы пришли к идее самому встать за камеру и осуществить режиссерский дебют, будучи драматургом до мозга костей, с именем, со славой.

    ГАЛИЦКАЯ: Что это в вас изменило?

    МИНДАДЗЕ: Причин очень много. Во-первых, я был кинодраматургом. В моих работах всегда был кинематографический шифр. Во-вторых, я очень много лет прожил в кино. Много работал с Вадимом Абдрашитовым, всегда участвовал в съемках. Для меня все это было не ново и знаю кино от и до. А сейчас я просто решил, что мои новые сценарии мне лучше самому реализовывать.

    Ну а то, что я стал дебютантом, в этом есть иллюзия какого-то начала новой жизни, потому что мне стало очень тяжело писать. Если не причислять себя к Висконти, то можно со всем этим справиться.

    http://www.radiomayak.ru/tvp.html?id=58153
  3. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    [IMG]

    Ни за один фильм по сценарию Александра Миндадзе - "Слово для защиты", "Остановился поезд", "Парад планет", "Слуга", "Время танцора"- не стыдно. А "Космос как предчувствие" - победитель XXVIIМосковского международного фестиваля.

    - Разочаровались в профессии драматурга?

    - Ту степень условности, которая существует в моих сценариях, до конца способен расшифровать лишь сам автор. Я решил, что на этот раз лучше снимать самому.

    - Первый самостоятельный фильм - большой риск...

    - То, что это риск, стоит на 15-м месте. Вся жизнь - риск.

    - А что для вас на первом месте?

    - Сделать именно то, что я хочу. Раньше не было потребности в этом. Сейчас этого стало мало. Сценарий фильма "Диспетчер" специфичен, и адекватно реализовать его смогу только я.

    - То есть вы не собираетесь изменять основной профессии...

    - Писать - это замечательно. Это профессия со своими законами. Режиссер - тоже профессия, но настоящих режиссеров очень мало, как и писателей. Висконти, Бонюэль - очень редко встречаются.

    - А с вашими сценариями режиссеры бережно поступали? Тот же Вадим Абдрашитов?

    - Я работал в привилегированных условиях. Я встретил не только мастера, но и единомышленника. Мы изначально знали, чего хотим. И оба понимали друг друга с полуслова.

    - Вы на площадке матом ругаетесь?

    - Это дурной вкус. Абсолютно. Тем более на актеров. Ругаться? Это совершенно другой процесс. Это скорее отношение режиссера и актеров, которые снимаются одновременно сразу в десяти сериалах и забываются, где они и что с ними.

    - Но говорят же, пока не доведешь актера до определенного состояния, он не сыграет.

    - Это скорее обывательские разговоры из наших популярных журналов. Я знаю много режиссеров, но что-то не припомню, чтобы Михаил Ильич Ромм или Абдрашитов матом ругались. Если мат появился на площадке, значит, ты ноль.

    - "Космос как предчувствие" вам понравился?

    - Меня эта работа порадовала. Мы работали в согласии с Алексеем Учителем. Я дорожу совместной работой и результатом.

    - Что еще "зацепило"?

    - Фильм Александра Велединского "Живой". Там есть правда жизни такая, какой я ее понимаю.

    - Тема зависти - она теперь общее место для всех. Вы умеете радоваться успеху других?

    - Я просто счастлив, когда что-то читаю, вижу, и меня это удивляет. А зависть - странное чувство. Из-за чего возникает? Ну чему завидовать, если все такое... эфемерное. И все это предприятие - наша жизнь, от которой в конечном итоге ничего не остается, смывается волной времени. И те люди, с которыми ты работал, и те студенты, с которыми начинал, куда-то потом исчезают. Было такое количество ярчайших личностей, столько замечательных картин - и все это смыто.

    - Кто-то предает себя, любовь, все за деньги. Но вас, кажется, жизнь уберегла от больших неприятностей и серьезных проступков...

    - Если говорить о катаклизмах такого рода, то да, я, наверное, их избежал. Как и глубоких разочарований в себе и в людях, с которыми меня сводила жизнь.

    - А может, дело в том, что вы так глубоко "проживали" жизнь своих героев, что и свою сумели грамотно и талантливо "прописать"?

    - У меня не было ситуаций, когда я должен был выбирать - так или по-другому? Пойдешь направо, пойдешь налево... Мое поколение избежало судьбоносных встрясок, оно - бессобытийное. На нашем веку не было войны, как и посадки в тюрьму.

    - Зато в психушку можно было угодить или спиться.

    - Надо очень любить себя, чтобы спиться. Я к этому тоже относился очень хорошо, но ровно до того момента, когда уже не мог больше пить вообще. Не то что я стал алкоголиком, а просто дошел до рубежа, когда мне это стало очень сильно мешать.

    - И бросили совсем?

    - Да. Я не пью вообще.

    - Есть за что уважать.

    - Да за что тут уважать? У меня не было с этим проблем.

    - Ни у кого нет с этим проблем. Только бросить могут не все...

    - Был период, когда с алкоголем было лучше, а потом стало хуже, вот и все. Печень износилась, перестала адсорбировать. Все шло в башку и жить мешало. У меня перестало хватать сил на то, чтобы сегодня быть очень веселым, а завтра с утра очень-очень грустным.

    - В кино стали пить меньше?

    - Гораздо меньше. Сейчас на площадке нет запаха перегара. Надо быть в форме, потому что, если выпадешь, потом назад очень сложно вернуться. Теперь все дорожат своей работой, деньгами. Кинопроизводство - на подъеме. Осветитель - это высокооплачиваемый человек, приезжает на своем авто. Это не тот, кого выносили на ранних фазах нашего творчества в смирительной рубашке.

    - Вы начали писать с 17 лет, а понимание того, о чем писать и как, пришло сразу?

    - Это процесс тяжелый и очень болезненный. Я очень

    тяжело вхожу в работу. И тяжело работаю. Не умею писать на заказ. Другой человек это более лихо распишет. При советской власти много соблазнов было. Можно было оплодотворять тематические планы. Я очень рано пришел в профессию. Моя непрофессиональная жизнь - небольшой кусок. Около двух лет - нужен был стаж. Я, 17-летний пацан, работал до ВГИКа в суде и еще лет десять потом черпал оттуда сюжеты. Второй выход "в народ" - служба в армии. Подсказки к сюжетам находил в тогдашней "Комсомолке", "Литературной газете". Прочитал, как в Ростове судили человека - подпольного цеховика. Перед тем как сесть в тюрьму, он передал свою любимую женщину личному водителю, так появился фильм "Слуга". А фильм "Остановился поезд" - вообще родился из моего дипломного сценария.

    - Откуда теперь сюжеты черпаете?

    - В человеке все есть. Внутри. Там все сюжеты. Хотя, конечно, процесс формирования замысла, интриги очень непростой.

    - А ваша жена Галина допущена, имеет право что-то подсказать?

    - Мне никто не способен ни подсказать, ни помочь. Не потому что я так высоко летаю. Все просто: для меня первый вариант, он же и последний.

    - То есть в этом творческом процессе вам партнеры не нужны...

    - Я могу "прокатывать", рассказывать кому-то сюжет без конца, но в эту минуту мне важно не что человек говорит, а что я ему рассказываю.

    Я как бы переселяюсь в этого человека и его глазами воспринимаю материал, отмечаю лучшие места. В этот момент и происходит работа. То есть мне нужен партнер по пинг-понгу. Иногда. А в конечном итоге никто не нужен, кроме себя самого.

    - Вы жен не меняете?

    - Для меня главное то, о чем я вам сейчас говорю. У меня интересы не житейские, вот и не меняю. Про это надо у других спрашивать. Они об этом целые книжки пишут. Мне есть чем отличиться. Как-то на одном фестивале один очень известный деятель начал хвастаться: "Вот я, мол, сегодня ночью..." А другой очень известный режиссер на это ему сказал: "Когда у меня стоял, я не успевал об этом говорить, а ты только болтаешь..." Этим все сказано. Когда люди начинают говорить об этом долго и подробно, значит, все на "полшестого".

    - Почему у вас нет ни одного сценария про любовь?

    - Потому что мои сценарии про отношения мужчины с самим собой, со своим внутренним "я". У меня в этом смысле всегда мужские истории, женщины - скорее, принадлежность сюжета.

    - Ну, может, любовь еще появится в ближайшем вашем сценарии?

    - Сам очень этому бы обрадовался.

    - А что для этого должно произойти?

    - Любовь как минимум социальна. Это судьба обстоятельств, история краха жизни одного человека и другого человека. Любовный сюжет - об этом много написано. Но это скорее вопрос внутренней готовности.

    - Сны имеют для вас значение?

    - Когда пишешь до трех часов ночи, не до снов. Организм разогнался, мозг работает, не может остановиться, уснуть. Сочинил фразу, эпизод, десять реплик, вся мизансцена у тебя здесь сидит, и мозг все время ее оптимизирует, прокручивает до исступления. И возникают лучшие сцены. Я диктофон рядом кладу, чтобы к столу не бегать. То, над чем ты сидел три недели и не мог сдвинуться, ночью у тебя вдруг выстраивается в голове.

    - Вы готовить любите?

    - Нет. Нет.

    - Может, в шахматы играете?

    - Да нет же! Нет у меня никакого хобби, кроме работы. 30 лет своей жизни в кино грохнул.

    - А чем бы вы другим занимались?

    - Мне все время, кажется, что мог быть писателем серьезным.

    - Ну писали бы в стол, хотя я знаю, что вы и сейчас пишите...

    - Сейчас я не очень пишу, потому что стал режиссером.

    - А по-моему, вы все правильно сделали и в профессии состоялись.

    - Возможно, это была попытка изменить жизнь. Но в голове все равно белый лист бумаги, на котором пока ни строчки... Ведь я раб своих собственных идей, еще не сформировавшихся.

    - Вас жена наверняка ревновала, к работе уж точно...

    - Это не интересно никому.

    - Это интересно. Все рушится, люди теряют все - себя, профессию, семьи. А вы и себя ухитрились сохранить, и семью не растеряли.

    - Семью не потерять сложно. В отношениях с женщиной, и в том числе с женой, не надо быть свиньей. Жизнь может быть разная. Надо оставаться приличным человеком, мужчиной. Вот и все. Для кого-то нормально иметь пять жен, для кого-то - не жениться и баб менять каждую минуту - сублимация в этом. Но зачем? Дел-то на копейку! Существуют люди, для которых это входит в творческий процесс. Для меня это не главное.

    - Жесточайший у вас контроль над собой...

    - Да, контроль. Но это не значит, что мне не бывает плохо. Бывает и ужас, и страх. Надо немедленно включать морально-волевые - и вперед!

    Левина Елена , Trud № 512 за 25.01.2007

Поделиться этой страницей