Ашуг Курбан (дастан)

Тема в разделе 'Азербайджан', создана пользователем Shaul, 19 янв 2006.

  1. Shaul Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    АШУГ КУРБАН

    (ДАСТАН)

    (по варианту ашуга Талыба из селения Хизы Бакинского района).

    Перевод А. Багрия и Х. Зейналлы


    В Карадаге проживал поэт-ашуг Курбан-бей. Он был боль­шой поэт. Ни один поэт не мог с ним состязаться. На смертном одре он завещал своим сыновьям следующее:— После меня в мо­ей семье родится внук, который будет тоже поэтом-ашугом. Мой саз сохраните для него.— Курбан-бей скончался. Отнесли и по­хоронили его на месте вечного упокоения. Его старшего сына звали Мирза-бей, а младшего звали Мирзали-бей. У Мирза-бея были две дочери, а у Мирзали-бея не было детей. В один прекрас­ный день жена Мирзали-бея сказала ему: — Давай мы разде­лим наше имущество на три части, две части оставим себе, а тре­тью часть дадим бедным. Быть может, бог даст нам детей.— Муж ответил:— Женщина, избавь ты меня от слепых, хромых, молл, сейидов и бедных. Не растрачивай попусту моё имущество. Мне детей не надо.— Но жена все же разделила имущество на три части.

    В городе Гандже проживал некто лоту Яр-Ахмед: он ус­лышал о происшедшем в Карадаге случае, и так как он был очень дальновиден, то приобрёл себе одежду дервиша. Не различая дня и ночи, он достиг Карадага. Вечером он, исходив все дворы, наконец, дошёл до двора Мпрзали-бея. Сколько ему ни давали милостыни, он не принимал и сказал, что Мирзали-бей должен принять его на ночь гостем. Оставили его ночевать и подали ужин. Гость спросил:— Разве у вас нет детей?— Ему ответили:— Да, мы обижены судьбой, детей не имеем.— Оставив еду, лоту встал и совершил молитву «хачет намази», затем просил провидение даровать им детей и всякое благополучие, умилился, расплакался и сказал: —О создатель! Я твой ничтожный раб, с чёрным лицом, исполни мою просьбу.

    Создатель вселенной исполнил просьбу лоту. Получив подарки, лоту вернулся домой. С того дня женщина забеременела. Через девять месяцев, девять часов и девять минут у Мирзали-бея родился сын. Собралась вся родня и предложила назвать его именем деда. Мальчика назвали Курбаном.

    Прошло много времени, много лет, много часов, мальчик вы­рос и достиг пятнадцати лет. Ещё со времени деда Курбана у них в доме был почтенный слуга— ляля. Однажды попросили его про­водить Курбана на базар, погулять и немного развлечься. Пошли на базар и увидели, что проехал один молодой человек на поро­дистой, игривой лошади, держа в руках ястреба. Курбан, увидя его, глубоко вздохнул. Ляля спросил его:— Почему ты вздох­нул?— Курбан ответил: — Интересно, суждено ли и мне иметь такое одеяние и такую лошадь? — Ляля ответил:— У твоего отца богатство вливается в море.—Когда вернулись домой, отец спросил:— Почему так скоро вернулись?— Ляля ответил: — Курбан просит у меня лошадь и одеяние.—Отец сказал:—Ляля, вот тебе двести рублей, пойди на базар, купи ему ткани на одеж­ду и скажи портному, чтобы он в три дня сшил ему эту одежду.

    Пошли на базар, купили материю, дали портному и пору­чили ему поскорее сшить костюм. Портной снял мерку с Кур­бана, скроил и обещал через три дня сшить. Через три дня Кур­бан пошёл, взял одежду, принёс, оделся и сел на породистую ло­шадь. Ляля и слуга тоже сели на лошадей. Мирзали-бей сказал:— Не могу отвести глаз от мальчика. Поезжайте, покажитесь, пусть Курбан развлечётся, и поскорее возвращайтесь.

    Ляля недолюбливал слугу, который постоянно на него наго­варивал аге. Выехали на охоту и так долго гуляли, что солнце зашло. Ляля заметил, что Курбан расстроен, скучен, и сказал ему: —Я повёз тебя на охоту в ясный весенний день, гулял ты среди роскошных лугов, покрытых цветами, слушал пение пти­чек, которые пели каждая по-своему; я хотел, чтобы ты раз­влёкся, почему же ты скучен?

    Курбан ответил так:—Я в первый раз выехал на охоту. Не­счастье в том, что до самого вечера мы охотились и ничего не убили, чтобы поднести отцу и порадовать его.— Ляля ска­зал:— Следуй за мной, тут есть хорошие места для охоты.

    Остановились они у ручья, который назывался Мурад, что значит — надежда. Ляля сказал Курбану:— Вот здесь ты мо­жешь просить провидение исполнить твою просьбу, и она будет исполнена.— Было время вечерней молитвы; Курбан сделал омовение, совершил молитву «хачет намази» и просил создателя наделить его даром слова — воспевать любовь или же дать ему смерть, чтобы не мог он подняться на ноги.

    Хызр — пророк появился у его головы и предложил ему выпить полный бокал. Курбан спросил, что это за напиток. Про­рок ответил: — Это напиток любви, влюбивший Ширин в Фархада и Лейли в Меджнуна. Курбан взял бокал. Пророк продол­жал:

    — Даю тебе напиток любви. В Гандже, из племени Ду, Абдулла-хана. сестру, Пери-ханум, я влюбляю в тебя.

    Ляля просил провидение не лишать его до смерти дома Мирзали-бея. Слуга поднял голову вверх и сказал: —Посмотрю, при­шёл ли тот, кто дарует надежду —Мурад.— Ещё раз он поднял голову и увидел, что у Курбана изо рта идёт кровавая пена. Он сказал сам себе: —О предатель ляля! Хороший случай для ме­ня, воспользуюсь им и предам тебя смерти...— Поскакал к Мирзали-бею и сказал ему, что сын его с ума сошёл, у него изо рта струится кровавая пена.

    Мирзали-бей немедленно привёз сына домой и сказал:—Обсы­пем его золой,— он взбесился, пошлём за чиндаром.— Мирза-бей сказал: —Брат, не зови ни моллу, ни чиндара, у него любов­ное сумасшествие, он выпил любовный напиток. Через три дня он придёт в себя.

    Курбан через три дня очнулся. Дядя Мирза-бей спросил его: — Что с тобой? Расскажи нам о себе.— Курбан ответил: — Если я молла, то дайте мне книгу, я её открою и по ней буду говорить; если же я ашуг, то дайте мне саз, и я буду говорить его голосом!—Мирза-бей сказал Мирзали-бею: —Пойди домой, там хранится саз отца и принеси его сюда.— Когда пошли за са­зом и хотели его взять, то дочери Мирза-бея не позволили его взять и сказали:—На сазе будет играть юноша 14—15 лет, а тебе 50 лет, мы саз тебе не дадим.— Когда Мирзали-бей вернул­ся, брат спросил:— Где же саз?— Тот ответил:— Провались твой дом, и зачем ты произвёл на свет этих дочерей!— Мир­за-бей, рассердившись, сам пошёл, но отца обидели ещё больше, чем дядю. и этот тоже ни с чем вернулся обратно и сказал Курбану.— Пойди и сам принеси саз.

    Пошёл Курбан, взял саз и вышел во двор. Старшая девушка сказала средней:— Двоюродный брат меня обнял и поцеловал.— А та ответила:— Не ври, если бы он хотел целоваться, то меня бы прежде поцеловал, так как я стояла на дворе, когда он выходил.— Младшая сказала:— Давайте лучше станем у сирмасы комнаты и будем смотреть, с какой стороны света придёт возлюбленная нашего двоюродного брата.

    Подошли к окну, остановились. Курбан настроил саз и при­жал к груди. Послушаем, что он сказал:



    Из небытия я явился в пространство.

    Я приобрёл возлюбленную, обладательницу сердец.

    Из рук на руки, из куба в куб я процедился,

    Я был каплей, но слился с океаном.

    Через тонкое сито я просеялся,

    Выразив согласие, я запеленался,

    Создателя вселенной я умилостивил,

    Сто болей принёс— добрался до одного лекарства.

    Дядя Мирза-бей сказал: — Скажи имя твоей возлюбленной, твоё несчастье мы поняли.

    Курбан:



    В одну красавицу из племени Ду я влюбился.

    Она гурия, пери с приятным голосом.

    Луна — её украшение, а солнце — её факел,

    На землях сардара она правит.

    Есть ли ещё такой, как я — покушавшийся на душу свою,

    От самого себя отрешившийся

    И опьяневший от лобзаний уст её?

    Губы её — источник тепла.

    Брови её соединены, как две дуги.

    Если спросят Курбана: «Что за страсть в твоей душе?» —

    Скажу: «Это память о моей Пери».

    Я отдал себя в руки печали.

    Дядя сказал: — Скажи, она жительница деревни, кочевья или города?— Курбан ответил:— Послушай и увидишь, из ка­кого она красивого города.



    Душа, проснувшись, пошла навстречу горю...

    Там есть край под названием Ганджа,

    Красавицы, прекраснее которых нет в мире,

    Там купаются в роскоши.

    Дядя сказал:— Может, она не пара тебе?— Тот ответил:— Слушай!



    Для одевания есть зелёные и алые платья,

    Для лобзания есть медовые уста,

    У каждого есть подходящие сверстники,

    Не с каждым идущим можно поздороваться.

    Я искал в Иране и Туране, и не видел

    Красавицы, подобной моей.

    Увидел, что двоюродные сестры смотрят из окна. Они были очень красивы. Повернувши лицо к ним, он сказал:



    Лоб твой светел, лицо твоё солнечно,

    Всё сущее вернётся к своему началу,

    Два полумесяца и пара зениц —

    Не знаю, которая из них жаждет моей крови.

    Я не признаю султанов, не знаю ханов,

    Я отдал себя в руки печали.

    Ты человек, Курбан, и знай свои права,

    Противиться ангелам — стыдно.

    Здесь он, попрощавшись с отцом и дядей, направился в сторону Ганджи. Вечером в девять часов он прибыл в Ганджу. Услышал барабанный бой и сказал: — Это, наверное, свадьба, пой­ду туда, и на мою долю перепадёт несколько пятаков.

    Тот самый лоту Яр-Ахмед, который был в Карадаге и бла­годаря молитве которого явился на свет Курбан, был на этой свадьбе той-баши. Пери-ханум, возлюбленная Курбана, тоже была на этой свадьбе. Она находилась на девичьей половине. У неё были две служанки, одну звали Хобан, а другую Малейка-ханум. Пери-ханум заплатила деньги, которые полагаются на украшение невесты. Той-баши известил, что Пери-ханум пожа­лует на мужскую половину послушать музыкантов,— пусть в одной стороне зала протянут занавес. Она пришла на мужскую половину со своими двумя служанками, и они сели за занавес­кой. Малейка-ханум села с правой стороны, а Хобан —с левой. Пери-ханум сказала своим служанкам: — Смотрите на дорогу, юноша должен прийти.

    Пять человек музыкантов взяли в руки свои сазы и собра­лись играть и петь песню «Арас-бары». В это время вошёл Курбан в залу той-ханы. Музыканты хотели побить Курбана и прогнать со свадьбы.

    Той-баши сказал:— Не трогайте его, он попоёт, поиграет;

    если будет хорошо — мы послушаем; плохо споёт —мы посме­емся над ним.— Затем той-баши сказал Курбану: — Умеешь ли петь?— Курбан ответил:— Я не настолько хорошо пою, чтобы петь на городской свадьбе; я кочевой деревенский ашуг, кое-как пробавляюсь.—Ему сказали:—Это ничего, спой немного, мы послушаем, как у тебя выйдет. Курбан взял саз в руки и запел:



    Первый раз я выступаю на площади.

    Ученик мастера, где ты находишься?

    Скрытых болей много в моей душе,

    Источник силы скрыт в моей крови.



    Музыканты уложили свои инструменты в футляры. Той-баши сказал музыкантам:— Вот видите, а вы смеялись над ним!— Они ответили:—Той-баши, ты бросил на середину чурбан, ни пила его не режет, ни топор.— Курбан сказал:— Не бойтесь, не для того я пришёл сюда, чтобы ссоры и дрязги разводить, мне до вас нет никакого дела. Я не ссориться с вами пришёл.

    Он продолжал:



    Из-за милой возлюбленной я получил боль души.

    Не сплю до утра, как звёзды Сурейя.

    Буду твоей жертвой, эй, великий Али,

    Который подарил караван нищему.

    У сироты Курбана такая мечта,

    Пока он не может сказать, где его Пери.

    Пери-ханум, как только услыхала имя Пери, упала в обмо­рок. Служанки начали растирать ей плечи и руки и привели её в чувство. Пери-ханум открыла край занавески и один глаз по­казала Курбану. У Пери-ханум были голубые глаза. Потом она отодвинулась за занавес.

    Курбан увидел её глаза и начал:



    Красавица, подойди, ради создателя.

    Не прячься, покажи ещё раз возлюбленному лицо.

    Сочти меня порогом и ещё раз посмотри на меня.

    Невозможно мне от этой болезни оправиться:

    Ран — сто, лекарств—тысяча одно, врач — один.

    Я пришёл сюда ради возлюбленной,

    Режьте, режьте мою печень, изжарьте её для возлюбленной.



    Девушка поднялась, показала свою красоту, рост и косы Курбану, потом отошла за занавес.

    Курбан, увидя её, опять продолжал:



    Каждый твой волос подобен тысяче драгоценностей,

    Если б был я водолазом, то полез бы на дно моря за одной такой драгоценностью.

    Ты лилия, ты колос для возлюбленного,

    Мечом ты колешь моё сердце.

    Я отдам душу возлюбленной,

    Был бы счастлив отдать ей и сердце.



    Все разошлись со свадьбы. Яр-Ахмед повёл Курбана к себе. Он спросил Курбана, откуда он пришёл; тот ответил, что из Карадага, из селения Дирилли. Яр-Ахмед спросил, зачем он при­шел.— Я пришёл ради сестры Абдулла-хана — Пери-ханум, её дала мне бута... Из любви к ней я пришёл. — Яр-Ахмед спро­сил:— Ты знаешь ли в селении Дирилли Мпрзали-бея?—Курбан ответил: — Я — Мирзали-бея сын.— Яр-Ахмед сказал: — Ты родился благодаря моим молитвам; очень хорошо, что ты явился, но знай — -Абдулла-хан таков, что за правду и неправ­ду одинаково наказывает. Если он не поклянётся на коране, то ты у него ничего не получишь.

    Лоту Яр-Ахмед рано утром повёл Курбана и поручил его везиру Абдулла-хана. При хане был один раб, которого он очень любил, а везир не любил, постоянно на него наговаривал хану. Как раз в этот день хан послал раба на базар за покупками. Рабу пришлось проходить мимо дома везира, и, проходя, он увидел, что на балконе у везира сидит красивый молодой человек, а везир совершает омовение. Раб спросил его:— Это кто такой?— Тот ответил:— Приехал из Карадага ашуг.

    Пери-ханум была невеста сына везира, и он собирался устраи­вать свадьбу. Раб пошёл на базар, сделал покупки и вернулся домой. Увидел, что хан проснулся, сидит и чай пьёт. Хан спро­сил:— Кто тебя обидел на улице или на базаре, что ты такой скучный?—Раб ответил:—Вы что-нибудь знаете про везира?— А что? — сказал хан.— Везир пригласил ашуга 14—15 лет из Карадага, он у него проживает, играет и поёт.—Хан сказал:— Ах, предатель везир! Ты настолько вырос, что без моего согла­сия приглашаешь ашуга и тот играет, поёт!— По приказанию хана позвали везира. Ашугу Курбану связали руки и привели к хану. Хан спросил:— Откуда этот ашуг?—Везир ответил:— Рано утром этого ашуга той-баши привел и поручил мне. По окончании молитвы я собрался привести его к тебе.—Хан спро­сил ашуга, умеет ли он петь. Тот ответил: — Если развяжете мне руки, то я вам спою.— Развязали руки ашугу, дали ему в руки его саз. Ашуг Курбан начал петь:



    Голубые глаза—я ваша жертва,

    Если ты ещё раз поведешь глазами.

    Не будешь ты рабыней имама Ризы,

    Если оторвёшь мои руки от своего подола.

    Абдулла-хан сказал: —Что хочешь проси, дам тебе, только меня не проклинай. — Курбан сказал: —Если ты поклянёшься на коране, то я у тебя ничего не попрошу.— Абдулла-хан поло­жил коран перед собою и сказал: — Кроме моего ханства и моего почета, все, что ты у меня попросишь, я дам тебе. — Ещё хан поклялся кораном, что он не предаст Курбана смерти, и сказал Курбану:— Ну, проси у меня, чего хочешь!

    Курбан прижал саз к груди и сказал:



    Клянусь богом и святыми, я ради Пери пришёл.

    Буду ее жертвой, буду её рабом.

    Я сгорел в любовном огне, с ума сошёл.

    Клянусь богом и святыми, я ради Пери пришёл



    Везир сказал:— Что это он говорит?— Хан ответил:— Недало в Гандже девушек по имени Пери, не только моя сестра носит это имя.

    Курбан сказал:



    Не пришлось мне вступить в замок прелестной возлюб­ленной,

    Не окружил я себя благоуханием амбры и муската

    Ради любви к пророку Мухаммеду, ради любви Али.

    Клянусь богом и святыми, я ради сестры твоей Пери пришёл.



    Хан рассвирепел, потом вспомнил, что поклялся на коране, поэтому ничего не мог сделать. Сказал:— Отведите ашуга в дру­гую комнату и успокойте его там.— Потом сказал везиру:— Ни­кому не говори, что я поклялся на коране.

    Слуги повели ашуга в другую комнату и там его успокоили. Он остался один.

    Через полтора часа после заката солнца Пери-ханум со своей служанкой подошла к комнате, где находился ашуг. Пери сказала:— Хобан, я этого гостя видела из-за занавески, я хочу с ним поговорить, посмотреть на него, узнать, откуда он.— Они обе подошли к входным дверям. Пери-ханум сказала:— Я все свои золотые украшения, что на мне, подарю тебе, ты побудь за дверью; если брат или везир придут к ашугу, то ты мне сообщи. Я спрошу у этого юноши, откуда он.— Пери-ханум вошла в комнату и закрыла дверь. Сняла с головы платок, бросила в сторону, поздоровалась с Курбаном, обняла его, они поцеловались и стали гулять по комнате. Хобан увидела, что уже целый час прошёл, как Пери-ханум вошла в комнату; она забеспокоилась, подошла к окну, посмотрела и увидела... Ай, ай, ай!.. Пери-ха­нум с Курбаном, обнявшись, гуляют. Ей стало завидно. Вдруг она вскрикнула:— Эй, хан с везиром идут!— Пери-ханум посмо­трела и увидела, что никто не идёт, Хобан ей завидует. Немного погодя Хобан увидела, что идёт везир с фонарём в руках, так как было очень темно. Хобан опять крикнула:— Вай, идут!— Пери-ханум ей не поверила, подумала, что Хобан врёт. Но вскоре Пери-ханум сама увидела свет фонаря и выпрыгнула в сад через низкое окно, и её ни хан, ни везир не видели.

    Абдулла-хан заметил в темноте Хобан и сказал ей: —Дев­чонка, ты что крутишься около этой комнаты?— Хобан ответила:— Я ранила себе ногу; я хожу снаружи комнаты, а твоя сестра ходит внутри комнаты.— Везир тоже спросил, что они здесь делают. Хан сказал везиру: —А ты что здесь делаешь?— Везир ответил:—Я поинтересовался, пришёл посмотреть на ашу­га.— Хан сказал:— Если ты поинтересовался посмотреть, то и она божье создание, тоже поинтересовалась и пришла посмот­реть.— Хан вернулся домой, увидел, что с девушкой ничего не сможет сделать, и в полночь отправил сестру со служанками в сад гарема.

    Пришли в сад. Пери-ханум сказала:— Хобан, теперь весна, в саду расцвели розы, родники, журча, текут; если ты за час до утра приведёшь ко мне Курбана, то я все свои золотые украше­ния, что на мне, подарю тебе.— Хобан сказала: — Ханум, я ка­лека; лучше пошли Малейку-ханум. —А Малейка умирала от любви к Курбану, но, боясь Пери-ханум, не показывала вида. Пословица говорит: «Если ударишь раз лягушку, то она два раза прыгнет». Малейка сейчас же зажгла фонарь, побежала к двор­цу, подошла к комнате и позвала Курбана. Тот спросил: —Кто ты?— Она сказала:— Я Малейка-ханум, встань, я отведу тебя в сад.— Курбан встал на ноги, взял саз. Малейка-ханум нарочно повела его по разным закоулкам сада, чтобы продлить дорогу. Пери-ханум шесть раз поднималась на забор, смотрела на дорогу, видела, что их нет, и спускалась вниз. Затем она взяла букет роз, повесила головной платок на куст и опять поднялась на забор. На этот раз увидела, что они идут и очень близко от сада, но Ма­лейка ведет Курбана не по прямой дороге. А до зари осталось мало времени. Курбан сказал: — Как далеко до сада; у меня голова кружится.— Малейка-ханум сказала:— Сад близок, я нарочно дорогу удлиняю. Я умираю от любви к тебе. Или дай мне несколько поцелуев, или возьми их у меня.— Курбан отве­тил: — Мы идём со светом, а Пери-ханум в темноте может под­няться на забор и увидеть нас. Ну, поцелуй меня.— Малейка поцеловала Курбана в одну и другую щёку. Пери-ханум стояла на заборе сада и всё увидела. Когда они вошли в сад, то заря уже зарделась, наступило время молитвы. Курбан услышал, что каждый соловей, вспомнив о своей возлюбленной, заливается трелью. Ярко-красные розы распространяют кругом чудный аро­мат, родники, журча, текут. Он увидел Пери-ханум, держащую в руках букет из разноцветных роз. Косы её доходили до пяток, с каждой стороны по девять кос. Она бросила головной платок на кусты роз и с непокрытой головой тихими шагами пошла к Курбану, а тот потихоньку идёт ей навстречу.

    Пери-ханум ему сказала:— Ты не постыдился, позволил слу­жанке поцеловать то место, которое я целовала моими устами, подобными золотой розе, покрытой росой? Ты — не честен!— Курбан понял, что Пери-ханум всё видела, и сказал: — Ханум, она меня поцеловала, но лицо моё не почернело, а тело моё она не унесла. Много в саду холодных ручейков, пойду и умоюсь ду­шистым мылом.—Пери-ханум сказала:— Из каких краев ты приехал, уходи в пять раз дальше. Уйди из сада вон!

    Хобан сказала Малейка-ханум:— Разгрызи ты свои груди! Не могла не целовать Курбана? Зачем целовала? Теперь ты их поссорила. Разве это хорошо?

    Пери-ханум сказала Курбану:— Уходи из сада!—А Курбан настроил свой саз и прижал к груди.

    Курбан:

    Ради друга я разорвал грудь, открыл голову,

    День и ночь я стенал и убивался;

    Своими собственными руками я разрушил свой дом,

    А дом врага я в порядок привёл.

    Курбан вышел из сада и быстрыми шагами пошёл по дороге. Пери-ханум увидела и поняла, что если Курбан так скоро пой­дет, то он уйдет дальше Тавриза. Она сказала: — Служанки, не дайте ему уйти, он уйдёт из нашей страны.—Пери-ханум на­тянула свои волосы, как струны саза, и запела:



    Шесть раз я прошла, а с этим семь.

    Умираю, гуляя по гребню этого сада,—

    Я думала, нашла возлюбленного, а он меня бросил, ушёл.

    Изнываю, гуляя по этим развалинам; я,

    Пери, твоя жертва, Дирилли-Курбан,

    Твоя жертва и головой и душою.

    В одной руке фонарь, около меня Хобан.

    Умираю, гуляя по этому саду, я.

    Курбан вернулся. Вошли в сад. Пери сказала:—Курбан, пусть мой язык онемеет, если я тебя ещё раз оскорблю.—Кур­бан сказал:— Пери-ханум, слушай меня:

    В наших краях таков обычай:

    Печальную душу вы обрадуете —

    Кушаете вместе хлеб-соль,

    И в один день всё разрушаете.

    Смотри же, смотри на превратность судьбы.

    Я перенёс тяжелые испытания.

    Бедного Курбана душу —

    То печалите вы, то радуете.

    Они сели в саду. Везир услыхал, что Курбан в саду около Пери-ханум, пришёл к Абдулла-хану и сказал:—Ты знаешь, где твоя сестра? Она в саду отводит душу с ашугом. — Абдулла-хан сильно рассердился и сказал:— Пусть коран и накажет меня, а я все ж прикажу его убить.— Позвал двух стражей и сказал. — Идите, приведите его сюда. — Привели ашуга к Абдулла-хану. Он сказал Курбану: — Эй, юноша, я тебя оставил в комнате, а ты что делаешь в саду?— Хан, слушай, что произошло в саду:



    Хан, в твоём гаремном саду я гулял в поисках счастья,

    Там чудные розы пышно раскрылись,

    Я пережил там много горя и радостей,

    Я узнал приятное обращение и услышал сладкие речи.

    Исполнилось желание Курбана,

    Не признаю я теперь султанов, не знаю я беков,—

    Я вижу жемчужные браслеты на белых руках,

    На мраморных плечах чёрные рассыпанные косы.



    И ещё сказал Курбан:

    Хан, в саду я собрал золотые розы,

    Окунув их в воде ручья,

    И ими разукрасил косы твоей сестры;

    На краю бассейна я своими руками заплёл ей косы;

    У твоей сестры руки у локтя полные, они разукрашены жемчугами.

    Вот палачи, вот моя шея, прикажи, пусть её отрубят.

    Хан сказал везиру:— Везир, если бы он не выпил сосуд любовного напитка, он не осмелился бы мне сказать этих слов. Давай, дадим ему девушку, пусть увезёт её. Ты дал ей только одно кольцо, платье и других вещей ты ещё не дал. Чью дочь по­желаешь,— я посватаю за твоего сына. Я ведь поклялся на ко­ране, не могу изменить клятве; тем, что послал бог, нельзя пре­небречь.

    Везир сказал:— Хан, ты поклялся на коране, а я не клялся; я дам ему испытание, если он сумеет ответить, то я буду знать, что он выпил любовный напиток, если же нет, то я прикажу раз­рубить его на куски.

    Во дворе хана собралось много беков, ханов и купцов, начали испытывать Курбана. Всего собралось сорок человек, был как раз полдень. Взяли семь шёлковых чёрных платков и ими креп­ко-накрепко завязали глаза Курбана. Палача поставили над головой Курбана.

    Везир сказал:— Курбан, если ты выдержишь испытание, то девушка— твоя; если нет, то отрубят тебе голову. Курбан начал:



    Я сказал: душа, не влюбляйся в красавицу из красавиц.

    Из этого может выйти сто тысяч неприятностей,

    Брови лукавы — и могут для тебя быть обманом.

    Глазами сделали знак палачу, и тот поднял меч; Курбану сказали:— Ну, скажи, что ещё знаешь? Курбан:

    До высоких особ дошла весть обо мне;

    До неба дошло мое горе и стенания.

    Над моей головой стоит палач, ждущий моей крови,

    С мечом в правой руке над головой.

    Хан обратился к везиру и сказал:—Ради бога, ради соз­дателя, не мучь этого даровитого ашуга, отдадим ему его воз­любленную.— Везир сказал:— Хан, ты поклялся, а я нет, я его ещё раз испытаю.— У Курбана глаза были закрыты, а уши не были закрыты.Он услыхал, что хан просит везира, а тот его не слушает.

    : Люди вошли в комнату: 20 человек сели с одной стороны, а 20 — с другой стороны, а Курбана с завязанными глазами поса­дили в верхней части комнаты. Хан с везиром тоже пришли и сели. По приказанию везира зарезали одного барана и кровь его собрали в сосуд. Пери-ханум привели в комнату, дали ей в руки сосуд, для того чтобы она была виночерпием. Пери взяла в руки сосуд, наполненный кровью, стала обходить гостей в ком­нате.

    Курбан сказал:



    Все друг с другом играют,

    Кровь играет в руках виночерпия.

    Сосуд с кровью взяли из рук Пери-ханум. Привели одну де­вушку и её руку вложили в руку Пери-ханум. Пери другой ру­кой взяла руку девушки. Пери-ханум всё время шептала мо­литву: «О боже, дай Курбану твёрдый ум на этот раз избавиться от неверного везира!»

    Курбан сказал:



    Как семендер, я полетел в воздухе,

    Дед умер, я остался сиротою в гнезде.

    Одна рука в руках, уста в молитве,

    Другая рука на ноге у виночерпия.

    Девушку скорее увели во двор, а Пери осталась в комнате. Положили на поднос печень барана, поставили перед Пери-ха­нум, дали ей нож и попросили мелко-мелко порезать печень на кусочки, как горошины. Пери-ханум поднялась и нарезала пе­чень. Сказали Курбану:— Ну, скажи, что ты видишь?

    Курбан говорит:



    Слезы из глаз льются,

    Для закуски изрезанная на кусочки,

    Черная печень на ноже у виночерпия.



    Пери-ханум вывели во двор, народ же остался в комнате. Выйдя из комнаты, Пери-ханум бросилась на землю; несколько чёрных девиц окружили её.

    Курбан продолжал:



    Сладкое моё тело в огне любви сгорело,

    Моя Пери уходит теперь.



    Служанка Малейка принесла шаль Пери-ханум и набросила ей на голову. Она ушла. Курбан сказал:



    Посмотрите на дела этого везира.

    Не жалеет он слез Курбана.

    Шалью накрывши голову,

    Моя Пери уходит теперь.

    Пери дошла до своего дворца, распустила и растрепала косы и накрыла голову чёрной шалью. Много девушек собралось во­круг Пери-ханум, она им сказала:—Девушки, моё сердце разры­вается, выйдем за город, погуляем.— Они пошли и, когда про­ходили мимо комнаты, увидели, что сорок человек, хан и везир сидят там. Хан просит везира, а везир говорит: —Ты поклялся, а я не клялся; я должен ещё его испытать.

    Когда Пери с девушками проходила мимо комнаты, то народ увидел, что у Курбана всё тело стало трепетать. Спросили его, что с ним случилось. Он сказал:—Хан, слушай, что случилось:



    Утром, утром я добился успеха у красавицы,

    Оттого все моё тело трепещет теперь.

    Сказали:— Выйдите во двор, посмотрите, что случилось?— Слуги вышли и увидели, что Пери-ханум с сорока девушками проходит мимо. Курбан сказал:



    Весна наступила, растения распустились,

    Пьющие с нами отрезвились,

    Преследуют тебя охотники теперь.

    Как облако, волосы закрыли лучезарное лицо.

    Накрыли тебя драгоценной шалью,

    Пусть тебя не порицают, это веление судьбы.

    Курбан говорит: смотри, какое время,

    Там, где охотился сокол, теперь коршун витает.



    Везир сказал:— Смотрите, он моего сына сравнивает с кор­шуном, а себя с соколом.— Курбан сказал:— На пятьдесят дней и на пятьдесят ночей привяжите меня,— я буду говорить, так как грудь моя полна.

    Народ сказал:— Хан, с вечера мы пришли сюда, а теперь уже утро. Отпусти нас, мы совершим утреннюю молитву и придём.— Народ, хан и везир вышли и стали прогуливаться по саду.

    Курбан остался один в комнате, с завязанными глазами, и сказал:

    Горы, я с вами не буду дружить,

    Горы, вы жалеете дать мне снегу.

    Злые, презлые соперники собак

    Хотят разлучить меня с возлюбленной.

    Этот мир, можно сказать, одно пустое сито,

    У истины тысяча одно название!

    Курбан говорит: что это за злая судьба!

    Насильно отнимают возлюбленную у меня.



    Хан, народ, везир опять вошли и сели. Хан опять просил везира, везир же не послушал. Хан рассердился, встал на ноги, сорвал чёрные платки с глаз Курбана и, увидев, что он плачет, вытер ему глаза. Хан сказал Курбану:— Прокляни этого пре­дателя везира.— А караульщикам сказал:— Закроите двери и не выпускайте везира.

    Курбан сказал:



    Уходи, везир, я проклинаю тебя,

    Господь твоих желаний не исполнит,

    Если с неба придёт тысяча и одно несчастье,

    Ни одно тебя не минует!

    Везир сказал:— Хан, боль охватила моё сердце, позволь хоть во двор выйти.— Хан сказал:— Нельзя, предатель.

    Курбан:



    Семь лет тебе болеть,

    Пусть нож вонзится в твой глаз.

    Братья, родня пусть бегут от тебя

    И не исполнят твоих желаний!

    Везир сказал:— Хан, ты меня подверг лишению, не позво­лил проститься с детьми, не дай мне, по крайней мере, умереть без покаяния, позволь позвать ко мне моллу.

    Курбан:

    Болезнь опустится на твою голову

    И спустится до твоих зубов.

    Всякий пусть плюнет на твой гроб —

    Молла тебя не похоронит.

    Везир умер. По божьему велению Абдулла-хан отдал сестру свою Пери-ханум Курбану с большим приданым, которое он от­правил из Ганджи в Карадаг, в селение Дирилли. Сын Мирзали-бея, Курбан, женившись на сестре Абдулла-хана, поехал в Карадаг. Через несколько недель они доехали до селения Дириллн. Сорок дней и сорок ночей играли свадьбу. Так исполнилось же­лание Курбана.

Поделиться этой страницей