Ирма Сохадзе

Тема в разделе '... в музыке, танце и шоу-бизнесе', создана пользователем ИРА, 15 апр 2008.

  1. ИРА Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    «Оранжевое небо» преодолело границы…
    [IMG]

    В Большом зале ЦДРИ состоялся творческий вечер-встреча «Возвращение “Оранжевой песни”» Лауреата международных фестивалей и конкурсов, кавалера Ордена Чести Грузии, заслуженной артистки Грузии Ирмы Сохадзе.

    Маленькие звездочки группы «Мзиури», иначе в силу своего возраста нельзя было назвать солисток ансамбля, прославились на весь СССР. Однако время прошло – Советский Союз распался, а девочки выросли. Выросли, но их не забыли. Спустя почти полвека люди помнят и любят грузинку, которой Константин Певзнер подарил «Оранжевое небо». Стоит ли писать о том, что певица именно этой песней открыла концертную программу. Хотя серые тучи сгустились над всей Грузией и у каждого грузина настроение далеко непраздничное, но вопреки всем политическим событиям Большой зал ЦДРИ (Центральный дом работников искусств) был полон зрителей, и что особенно радовало - не только грузинами. Выразив благодарность всем пришедшим на концерт, виновница торжества пообещала в эти сложные дни «не говорить о политике, о грустном а вернуть гостям ту радость», которую она сама получила с приходом каждого зрителя. Г-жа Сохадзе с поставленной задачей вполне справилась. Но, несмотря на данное обещание, о политике все-таки пришлось вспомнить. В 1988 году Ирма Сохадзе написала моно-оперу, которую намеревалась поставить в Театре оперетты в Москве, однако из-за политических причин мечте не дано была сбыться. Но, остались написанные песни, одну из которой, «Четвертое письмо» (на стихи Михаила Львова) Ирма Сохадзе спела. Она была конечно о любви, бренности сущего, о том, что все в этом мире проходящее – увы и любовь. Она исполнила еще одну песню - «Акации», о потерянной любви русской поэтессы и грузина. Строки из нее: «Нехорошие люди рассорили, а любовь спасти не смогли» - наверно многим напомнили о переживаниях, связанных с этим чувством. В цитадели музыки, конечно, звучали композиции и на родном языке певицы. Она исполнила грузинские романсы (Георгия Чубинишвили, Давида Торадзе), также из репертуара див этого жанра - Медико Дзидзигури, кумиров прошлых поколений – Кетеван Джапаридзе и Тамары Церетели. Грузины всегда хорошо пели и поют русские романсы. «Караван», « А напоследок я скажу» (из кинофильма «Жестокий романс»), «Цыгане» сменяли друг друга. Во время исполнения «Подмосковных вечеров» подпевал весь зал. В Грузии не найдется человека, который бы не знал и не восхищался сестрами Ишхнели, творчество которых в грузинской культуре занимает свое – особое место. На гитаре Ирма сыграла песню, которую часто пели известные сестры.

    В этой жизни каждый человек старается добиться успеха. У всех свои приоритеты: кто-то делает акцент на карьеру, для кого-то главной является семья. И лишь избранные, если хотите, мудрые, добиваются успеха на «обоих фронтах». Ирму Сохадзе можно считать счастливой женщиной. Красивая женщина, любимая певица. И 32 года рядом с ней находится любимый супруг, который всегда готов подержать дорогую и находится рядом. «Всегда скучаю по тебе» - собственную песню посвятила Ирма супругу Резо, который, как обычно, отказался подняться на сцену. Но зрители захотели хотя бы увидеть в лицо человека, которому красивая дама призналась в любви. Со словами «может, тебя вообще в зале нет, и я зря стараюсь» попросила Ирма супруга показаться людям. К счастью любимый мужчина был в зале, но он не сидел, а, стоя у двери, слушал спутницу жизни.

    [IMG]

    «Как будто это было вчера. Я стояла на сцене. Были первые цветы, первые аплодисменты, первое волнение и кулисы. Это никогда не забудется и всегда будет в моем сердце. Тогда я сказала себе: "Я буду петь". Ирма - тот человек, которая увидела и почувствовала меня. Впрочем, что говорить, лучше споем», – сказала, как всегда прекрасная, Диана Гурцкая. Ее Ирма считает своей крестной дочерью, хотя та ею не является. Действительно, Ирма была первая певица, которая вывела Диану на грузинскую сцену. Сейчас, спустя годы, Диана добилась успеха. Они вместе, экспромтом – без репетиций - спели известные грузинской публике песни: «Ветер поет тебе колыбельную» (песня о Грузии) и «Сулико». От слез краснеют глаза, однако, прослезиться из-за песни наверно невредно. Во всяком случае, так посчитали люди, сидящие в зале. Неважно, кому какие мысли навеял ветер, поющий колыбельную, или Сулико, который считается потерянным счастьем Грузии. Наверно, многие хотели произнести слова Гете: «Остановись мгновение, ты прекрасно». Ирма, в свою очередь посвятила Диане Гурцкая собственную песню на английском языке «Фламинго». А вместе с Тато Годердзишвили спела «Ты богиня всех женщин».

    В завершение концерта г-жа Сохадзе вместе с подругой Мананой Тодадзе и Дианой Гурцкая спела песню «Тбилисо», а до этого призналась в любви «Московским улицам». Многие считают, что женской дружбы не существует, особенно на эстраде, однако бывают исключения. Дружба между Мананой и Ирмой продолжается не один год. «Все, что не убывает, делает нас сильнее – сказал философ. Последние дни я плакала, но вчера быстро пришла в себя. Верю, что с нами все будет хорошо», – сказала в конце вечера Ирма Сохадзе. Концерт подошел к концу и близился к логическому завершению. Однако, на сцену поднялся интеллигентный, симпатичный мужчина с огромным букетом и со шпаргалкой. Оказывается, он специально для этого вечера, выучил песню на грузинском языке из грузинской киноленты «Юноша из гнезда». Людям дай повод, они всегда рады получить лишние капельки бальзама. Русский поклонник и грузинская певица на грузинском языке пели следующее: «парень, парень, до тебя я никого не любила…» и в ответ «Девочка, девочка, до тебя я никого не любил». Эксперимент удался. Люди были довольны. После концерта все поспешили за кулисы. Ирма Сохадзе подписывала книги «Оранжевая песня Константина Певзнера», которые любезно предоставила супруга композитора.
    Люди медленно, но расходились. Они выходили из гипноза музыки и погружались в реальность, в которой не все так прекрасно, как в песнях, и в которой, к сожалению, бывают свои границы, интриги и предрассудки. «Ирма так поет русские песни, что нельзя не полюбить русских людей», - сказал исполняющий обязанности президента Союза грузин в России Севериан Цагареишвили. Любовь – прекрасное чувство, еще лучше, когда она взаимная и ответная. И если политика и язык дипломатии не способны ее нести, как хорошо, что за нее это делает язык музыки и дарит любовь. И неважно – временная она или нет. Главное чтобы любовь была, а «оранжевое небо» в свою очередь поможет всегда.

    [IMG]

    Лонда Кварацхелия

    фото: Сергий Шагулашвили
  2. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    ОРАНЖЕВАЯ ДЕВОЧКА

    Еще в детстве Ирма поняла: талант — это самоотверженность и упрямство. И почти что больше ничего. То, что весь трехсотмиллионный Советский Союз («долго, долго, всю мою жизнь») воспринимал ее как «оранжевую девочку», «и бесило, и подхлестывало». Надо было доказывать, что не осталась в том оранжевом детстве. И вот она говорит: «В масштабах Грузии я это давно уже доказала. Теперь надо — нет, не доказывать, а показывать это моим дорогим москвичам».

    Она училась в Центральной музыкальной школе (для одаренных детей). В 1974 году окончила ее с золотой медалью. Поступила в консерваторию по классу фортепиано и параллельно — на музыковедческое отделение теоретического факультета. По окончании — красный диплом.

    Ирма по жизни «круглая отличница». Такая — очень старательная. Очень дисциплинированная. Очень ответственная. (Смеется: «Хотя известно, что чистокровные грузины — разгильдяи. Жизненная философия: «Ну а к-у-д-а-а спешить…»). На концерты (даже на сборные, где поет всего две песни) приходит за три часа. И каждый день — репетирует. Очень подолгу. Если днем отвлекают какие-то дела — тогда ночью. («К ужасу родных».)

    Искусство есть интерпретация опыта. В этом она уверена. Ничто не появляется из ничего. Психологический закон: за каждую вещь должно быть заплачено, иначе она рано или поздно окажется недействительной. Поэтому Ирма с детства приучала себя отвечать за слова как за поступки.

    И вот сейчас у нее — четыре программы: «Это романсы, потом «чисто грузинские» песни, потом двадцать четыре моих бардовских песен и джаз». За сорок лет, что прошли с премьеры «Оранжевого неба», у нее было много гастролей, каждые два-три года — большой «сольник» в Грузии, несметное число маленьких концертов. И примерно раз в десять лет — большие концерты в Москве.

    Двадцать пять лет Ирма Сохадзе проработала на Первом (государственном) грузинском телеканале. Начинала с должности младшего редактора. Ушла с поста заместителя генерального директора. У нее было много авторских программ. Например, «Музыкальный октагон». («Это что-то вроде вашего «Музыкального ринга», помните? Правда, грузин заставить соревноваться трудно. В Грузии все хотят быть первыми. Но эта передача жила долго, и это были всегда прямой эфир и живое исполнение».) Вздыхает: «А сегодня с легкой руки российской поп-эстрады вживую поют 5—10% грузинских исполнителей, а остальные открывают рты под прошлогоднюю фонограмму. Представляете, это в Грузии! Боятся петь не под «фанеру», почти что разучились вживую».

    Еще Ирма организовывала на телевидении благотворительные акции-марафоны. Собирала деньги для сирот, для беженцев из Абхазии, для пострадавших от военных действий. («Сначала для грузин это был шок: кому-то плохо, кто-то голоден, кому-то негде жить, кто-то потерял всех близких… Потом несчастья стало так много, что шок прошел. Вся Грузия была без света, без тепла, ночью выстаивала очереди за хлебом… На войне как на войне. Но люди поддерживали друг друга. Концерты не прекращались. Представляете: зал сидит в зимних пальто, в шапках-ушанках, я сама пою на сцене в пальто (ну, старалась такие пальто подбирать, чтобы как бы имидж это был, не выдавать себя, вроде бы вовсе не трясусь от холода), свет все время гаснет… Но, как ни странно, все к лучшему было. Без света, в тесноте зрительских рядов я то допевала, то докрикивала, то дошептывала песню, а люди подхватывали… Тогда поняла: шепот важнее крика. И про смысл искусства поняла: он — в сохраняющемся качестве».)

    Потом была в Тбилиси «революция роз». Вся семья Ирмы переживала за Михаила Саакашвили, поддерживали его, как могли. Ведь решалась судьба демократии в Грузии.

    Но после победы пришли новые люди в политику. И на телевидение тоже. Они сказали: все, кто работал на государственном телевидении, нам не нужны. И еще сказали: и те, кому за сорок, нам тоже не нужны.

    Впрочем, Ирму никто не выгонял. Она сама ушла.

    Биография как личная жизнь в искусстве, однако, продолжалась. Объясняет: «Уйдя с телевидения, я, странное дело, себя несчастной не почувствовала. У меня было время привести в порядок свои мысли. Жила семьей. Мы с мужем вместе уже 31 год. И у нас две замечательные дочки. Одной — 29 лет, другой — 20. Я даю в Тбилиси маленькие благотворительные концерты. Очень-очень много таких очень-очень маленьких концертов. На деньги от одного концерта мы купили для детдома телевизор, от другого — еще что-то. Это меня спасает».

    «Холод отодвинутого времени» — вот что чувствует сегодня Ирма Сохадзе. «Что-то стало выхолащиваться в отношениях людей с людьми. Даже в Грузии. В самые трудные времена у нас соседи были не соседями, а родными людьми. Мы обеды готовили на три-четыре семьи, все дети наши ночевали то в одной соседской квартире, то в другой. Мы только потому и выжили, только этим и спаслись. Нет, не подумайте, добрососедские отношения в Грузии не нарушились. Но вот отношения с нашим соседом Россией… Почему мосты обрублены? Какая-то обоюдная ксенофобия.

    Мне не интересна политика. Но я не верю, что это Россия вырубает нам газ. Может, у того человека, кто это делает, и есть российское гражданство, но это — не Россия. А те, кто разыгрывает карту Абхазии или Южной Осетии? Почему никто не разъясняет, что это внутренняя Грузия? Почему люди вводятся в заблуждение? И эти визы, и некорректные высказывания политиков с обеих сторон… Я теперь когда телевизор смотрю — так напрягаюсь, у меня просто паника начинается. А думать надо о позитиве».

    Ирма и думает о позитиве. И верит в силу народной дипломатии. В Грузии она поет русские песни. (И сегодня — тем более сегодня! — сочиняет песни на русском языке.) А в Москве — грузинские. Песни с «сохраняющимся качеством».

    …Почему — что люди, что страны — одно понять не могут: ненавидеть друг друга — это очень утомительное занятие?

    P.S. Кстати, о народной дипломатии. Моя подруга Ядвига Юферова рассказала: напротив ее дома появилось грузинское кафе. И вот аккурат в тот момент, когда дипломаты обеих стран пугали нас «адекватными мерами» и вводили визовый режим, за одну ночь над входом в это кафе «нарисовалась» вывеска: «Грузинская и русская кухня. Кафе «Два друга». В память о Михаиле Егорове и Мелитоне Кантария, водрузивших знамя Победы над рейхстагом».

    Сергей Кузнецов
  3. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Я хочу, чтобы «оранжевые» надежды сбылись

    Те, кто постарше, конечно, помнят маленькую девочку, которая когда-то впервые исполнила «Оранжевую песню». Сорок лет с тех пор прошло, а песню не забыли. Ни в России, ни в Грузии. Ее потом и Алла Пугачева пела, и Марина Влади, а сейчас, как это ни странно, юные певицы подхватили: «Оранжевое небо, оранжевая мама, оранжевый верблюд…». Слова написали Григорий Горин и Аркадий Арканов, а музыку — композитор Константин Певзнер. Специально для восьмилетней Ирмы Сохадзе. Она в то время в Грузии замечательно джаз пела. Говорят, совсем как Элла Фицджеральд. Многое изменилось в жизни Ирмы с того времени, но по сей день каждый концерт она традиционно начинает со своей любимой "оранжевой" песни.

    Ирма Сохадзе пела в квартете "Тбилиси", работала на первом государственном телеканале Грузии, стала автором и ведущей различных передач, телемарафонов, музыкального конкурса " Октагони". Ирма - автор трех мюзиклов, мини – оперы и более 100 эстрадных и 50 детских песен...


    - Ирма, когда ты впервые исполнила эту песню и вообще, как появилось на свет "Оранжевое небо"?

    - Три больших человека специально для меня написали эту песню, заранее рассчитанный хит для маленькой девочки: это Константин Певзнер, руководитель оркестра, Аркадий Арканов и Григорий Горин, царство ему небесное.
    Горин и Арканов были в Грузии. Сели и придумали песню, которая была бы моей визитной карточкой во время предстоящих больших гастролей в Москве. Она до гениальности проста по тексту и по музыке. Я не припомню другого шлягера, который почти сорок лет жил бы в памяти.
    Почему оранжевая? То ли потому что в комнате, где они творили, висело что-то оранжевое, то ли еще что-то. Было застолье, может быть, чуть-чуть выпили, и все показалось в радужном свете. Мотив у Певзнера к тому моменту уже был.

    Оранжевые мамы оранжевым ребятам оранжевые песни оранжево поют...

    Сейчас нет песен, которые мы вместе поем. Раньше так много было.
    Премьера была как раз в саду "Эрмитаж". Мы пол-лета выступали в Москве. Я пела взрослый репертуар, грузинские, американские песни. Это был 65-й год. Мне было 8 лет. Меня тогда любила вся страна. Приходили сотни писем даже с таким адресом: Тбилиси, Ирме.

    - Читателям "Российской газеты" представился уникальный случай узнать от первого лица: как у вундеркиндов складывается судьба?

    - Всю жизнь у меня был единственный конкурент - мое детство. Меня все время со мной сравнивали: "в детстве она, конечно же, пела лучше..." Вообще-то мое детство меня все время обязывало, подхлестывало, подталкивало. Грузины, ты же знаешь, талантливый, но довольно ленивый народ, а я чистокровная грузинка. Ничегонеделание в нас очень сильно сидит. С другой стороны, мы очень амбициозны: мама будет переживать, если я брошу петь. Да и вообще хотелось всем доказать, что мое детство не случайно. Поэтому закончила консерваторию, работаю на телевидении, выступаю с концертами, в масштабах Грузии достигла всего - званий, положения и...

    - В России Тамару Гвердцители очень хорошо знают и любят, а вот Ирма Сохадзе потерялась.

    - И не надо об этом переживать. В Москве у вас и так засилье грузин. Я все время в Тбилиси, потому что я там нужнее. Переехать и обосноваться в Москве не могла. Но пренебрегать очаровательной "оранжевой" памятью я не буду.

    – Ирма, вы все еще пытаетесь раскрасить мир в свой любимый цвет?

    – В оранжевый? Конечно. Ведь это цвет надежды на лучшее. То, что происходило между нашими странами в последние месяцы, походило на дурной сон. Сколько бы мы ни говорили, что политика нас не касается, увы, это не так. Лично меня трения, которые возникли между Грузией и Россией, коснулись очень серьезно. Прошлой весной у меня в Москве в зале Чайковского были совместные концерты с академическим камерным оркестром Вивальди под управлением Светланы Безродной. Мечта каждого артиста – работать с таким коллективом. Я должна была ехать в Москву с концертами и в ноябре – декабре прошлого года. Но не поехала. Виза у меня была, она и сейчас все еще действительна. Я могла, конечно, поехать. Не то, что испугалась, но подумала, а стоит ли? Я обожаю российский народ, люблю российскую культуру, на которой выросла. Я не боялась, нет. Просто, когда российские чиновники так ужасно обходились с моим народом, когда людей, как скот, запихивали в грузовой самолет и держали в нечеловеческих условиях, у меня не было желания ехать. Не обязательно самой испытывать унижение. Что унизительно для моих соотечественников, унизительно и для меня. Да, среди тех, кого выдворили из России, многие были с нарушениями визового режима, но надо было по-человечески с ними обойтись. Я считаю, что некоторые российские политики вводят свой народ в заблуждение относительно Грузии. А потом мы здесь удивляемся, когда на вопрос «Должна ли Южная Осетия вернуться в состав России?», который прозвучал на одном из российских телеканалов, большинство телезрителей ответили утвердительно. Сам вопрос был поставлен изначально неверно. Априори подразумевалось, что Южная Осетия, которая когда-то входила в состав СССР, а до этого – царской империи, прежде была частью единой Осетии. Не было этого. Российский народ не обязан разбираться в грузинской истории и географии и знать, что Южная Осетия называлась Шида Картли, что означает Внутренняя Грузия, или Самачабло, а это старинный грузинский род. В полном неведении простого народа в этом вопросе виноваты политики. Поэтому сколько бы мы ни говорили, сколько бы ни тянулись культурно друг к другу, сколько бы концертов в России ни давали наши певцы, политики портят все.

    – Значит, у вас опустились руки? Все последние годы вы старались сохранить культурные, эмоциональные мосты между Россией и Грузией.

    – Нет, руки не опустились. Но раньше я была просто уверена в том, что культура может повлиять на многое. Прошлой весной организовала в Москве вечер «Мир без виз. Москва с грузинским акцентом», его вели Юрий Рост и Аркадий Арканов, которые очень любят Грузию. Все было так искренне тепло, трогательно, душевно. Но ведь существует и категория людей, которые считают, что Москва должна говорить без акцента. Хотя ни один мегаполис без акцента не говорит. Даже мой маленький Тбилиси не без акцента… Российские политики совсем не обязаны нас или нашего президента любить. Но народ и его интересы надо уважать.

    – Вот российский посол уже вернулся в Тбилиси.

    – Я счастлива. Грузинские политики непременно должны сделать ответные шаги. Политики вообще должны вести себя корректно. Уже звоню в Москву, собираюсь восстановить свои концерты. Программ у меня несколько – камерная, романсовая, смешанная (русские и грузинские романсы) и джазовая. До отъезда в Москву дам концерты в Тбилиси. Главное, чтобы наладились отношения. Ведь во время ссоры люди друг друга не только не уважают, но и не видят. Лица не разглядеть, особенно когда дерешься. В Москву хочется еще и потому, что мой муж, с которым мы вместе уже 32 года, здесь работает, руководит проектно-строительным институтом. Семья-то оказалась разделенной.

    – Вы одна из тех, кто активно пропагандирует российскую культуру, русский язык в Грузии. А это, увы, уже не очень актуально.

    – И не модно. Тем не менее, я член тбилисского «Русского клуба». В самый разгар этой «холодной войны», 10 октября, мы все же провели вечер Микаэла Таривердиева, на который так и не смогли приехать гости из России. Политическое обострение даже способствовало тому, что актеры сильнее выступили, каждый выстрадал песню, которую исполнял. Потому что мы на самом деле любим и Таривердиева, и других российских композиторов.

    – А молодое поколение?

    – Увы, и мои две дочки, и мои студенты со мной спорят. Россия в их глазах – великодержавная страна, которая хочет подчинить маленькую Грузию. «Иначе мы их никак не устраиваем, как ты этого не понимаешь», – говорят они мне. Юное поколение, которое идет за нами, русский язык уже плохо знает. А если мы будем еще больше отдаляться друг от друга, разве это хорошо? Если Россия не хотела терять Грузию, неужели ей так сложно было иначе вести себя в конфликтах Грузии с Южной Осетией и Абхазией? В Москве меня всегда принимают душевно. Как только звучит «Оранжевая песня», сразу же такое умиление, как будто мы вчера только расстались.

    – Почему эта песня популярна и сегодня? Может быть, дело в ностальгии по ушедшей стране, вернее, общности людей?

    – По тому состоянию души, которое тогда у нас было. Нам было хорошо вместе. Честное слово. Песня родилась в конце 60-х. Видимо, людям этот мотив и слова напоминают что-то далекое, хорошее. То время олицетворяют песни «Пусть всегда будет солнце» и «Оранжевая песня». Я каждый концерт начинаю с этой песни, слова лишь переделала под свой возраст. Такая у меня визитная карточка.

    - А можно задать самый трудный и самый главный вопрос: почему грузины так резко разлюбили Россию? Кто и в чем, на твой взгляд, виноват?

    - Наверное, все мы резко не правы. Наверное, кто-то очень сильно желал этой неприязни. Знаешь, когда два соседа ссорятся, третий может или помирить или рассорить их на всю жизнь. Я не знаю, кто был этим третьим соседом... Во всяком случае, на этом сыграли.
    Наверное, какую-то ошибку допустила и Москва 9 апреля 1989 года... Это был и удар по моему самолюбию и моей любви к вам. Интеллигенция российская на нашу боль никак не отреагировала. Я думала, что российская интеллигенция взорвется, приедет в Грузию, нет, не извиняться, зачем нам за политиков извиняться, но хотя бы посочувствовать. Это была первая трещина... Потом все пошло-поехало. Уже считалось моветоном отводить ребенка в русский сад или давать ему с детства русские книжки. Что-то страшное произошло. Это нам навязали, нас рассорили. То, что я говорю, сейчас в Грузии не популярная тема.
    А я хочу, если еще не поздно, говорить о том, что народы, в отличие от политиков, не должны терять друг друга.

    - Ирма, мы ведь теперь совсем не знаем, как вы живете...

    - Ой, милая моя... Живем лучше. Лучше... Что греха таить. Теперь я даже могу пригласить тебя домой в гости. Лучше живем, чем когда мы с тобой прошлый раз беседовали несколько лет назад в Тбилиси, в гостинице. Помнишь?.. Тогда, на руинах грузинско-абхазской войны жить не хотелось. А сейчас хочется.
    Есть надежда, что что-то будет. Я не могу сказать, что удается искоренить бедность. Пенсия у стариков 14 лари, это примерно 7 долларов, На эти деньги можно купить разве что лекарств на неделю, и то не всегда...А зарплаты, знаешь, какие? Вот я заведующая отделом первого канала телевидения - 39 лари. Вот такие зарплаты в госучреждениях.

    - А есть где людям работать?

    - У нас с рабочими местами туго, многие едут на заработки в Россию.

    - У вас хоть свобода прессы есть?

    - Этого добра у нас хватает. Пиши что хочешь, говори что угодно, никто тебя не тронет. Но что толку. Вначале было так приятно. Все говорим! А теперь каждый дудит в свою дуду.

    - А как поживает ваша семья, Ирма?

    - Старшая дочь Саломка два года проучилась в Англии, защитила степень магистра по культурологии, вышла замуж, неожиданно для меня за иностранца. Они счастливы. Они влюблены, молоды... Оба работают в Тбилиси. Младшая Наталья закончит в этом году школу, я была бы счастлива, если бы она смогла учиться в Москве.
    Мой муж, с которым мы уже отметили серебряную свадьбу, остается дорогим мне человеком. Все говорят, что в сфере шоу-бизнеса - мы единственная такая пара. Он тоже работает, вкалывает на государственной службе. Так и живем.
    Грех жаловаться. Но можно и пожаловаться. Потому что в Тбилиси сейчас всем трудно, кроме пяти процентов, которые наживаются за наш счет и никак не наживутся. Мы сейчас объявили в Грузии борьбу и отпор коррупции. День и ночь об этом говорим, говорим...
    Представляешь, моя младшая дочка плохо говорит по-русски, хотя моя старшая прекрасно говорит. Это проблема уже не моей семьи. Это проблема уже всего грузинского народа. В конце концов, я осознала: мы исконно были вместе и чтобы не делали политики и политиканы культурно мы должны быть вместе. Если есть где-то проблема, там ее и надо искоренить, а людям дать жить спокойно. Не надо искать причину среди обыкновенных людей, у которых есть родственники и друзья. Я думала, что в ХХI веке вообще не будет никаких границ, не то что виз и мы будем освобождаться от навязанных нам границ. На самом деле произошло иначе.

Поделиться этой страницей