Кавка́зский эмира́т (самоназвание — Имарат Кавказ)

Тема в разделе 'Кавказ – наш дом', создана пользователем bolivar, 30 апр 2009.

  1. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Кавказский эмират

    Материал из Википедии — свободной энциклопедии

    [IMG]
    Территория Российской Федерации, на которую претендует руководство «Кавказского Эмирата»

    Кавка́зский эмира́т (самоназвание — Имарат Кавказ) — «исламское государство», провозглашённое в октябре 2007 года на территории ряда регионов Северного Кавказа президентом непризнанной Чеченской Республики Ичкерия Доку Умаровым.

    [IMG]

    Провозглашение

    Согласно сообщению, опубликованному 31 октября 2007 вебсайтом www.kavkaz-uzel.ru, провозгласив «Кавказский эмират», Доку Умаров одновременно снял с себя обязанности главы ЧРИ, объявив себя «амиром (главнокомандующим) боевиков Кавказа и предводителем Джихада», а также «единственной законной властью на всех территориях, где есть моджахеды».

    Судя по дальнейшим действиям, Умаров таким образом заявил претензии на роль руководителя целого ряда северокавказских регионов — Дагестана, Чечни, Ингушетии, Ставропольского края, Северной Осетии — Алании, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии. При этом Доку Умаров «объявил вне закона… названия, которыми неверные разделяют мусульман… этнические, территориально-колониальные зоны под названием „Северокавказские республики“, и тому подобное», переименовав их в вилайяты — Дагестан, Нохчичо, Галгайче, Ногайская степь, Иристон и Кабарда-Балкария-Карачай, соответственно. Главами отдельных вилайятов были назначены руководители местных автономных этнических боевых террористических объединений — джамаатов.

    Как стало известно, соответствующие распоряжения Доку Умаров подписал ещё 7 октября 2007 г. Помимо прочего, Умаров объявил о введении на всей территории «Имарата Кавказ» шариатского правления, о «преобразовании ЧРИ в Вилайят Нохчичо (Ичкерия)» в составе нового «государства», а также об упразднении поста президента ЧРИ и её правительства.

    Действия Умарова вызвали резко негативную реакцию у ряда бывших и нынешних активных деятелей чеченского сепаратизма.

    В частности, проживающий в Лондоне Ахмед Закаев высказал мнение, что они инспирированы российскими спецслужбами и «провокаторами». По заявлению Закаева, провозглашение Кавказского Эмирата переводит «законную борьбу чеченского народа за свою свободу и независимость в разряд так называемого международного терроризма, не имеющего ничего общего с интересами чеченского народа и исламскими ценностями»

    Флаг

    Флаг Имарата Кавказ представляет собой арабский текст шахады на чёрном фоне, с горизонтальной саблей внизу.

    [IMG]

    Флаг Вилайята Нохчичо представляет собой видоизменённый флаг ЧРИ, на котором по центру в чёрном горизонтальном овале имеется надпись на арабском языке - «Аллах акбар». Ранее и в данный момент также используется как флаг ВС КФ ЧРИ.

    [IMG]

    Информационный сайт Векалата (представительства) Имарата Кавказ за рубежом

    http://www.generalvekalat.org/


    Материал из Википедии — свободной энциклопедии
    http://ru.wikipedia.org/wiki/Кавказский_эмират
  2. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Кавказский эмират – историческое наследие или провокация?

    Провозглашение Кавказских эмиратов лидером северокавказского исламского движения Доккой Умаровым, как и следовало того ожидать, получило широкий социальный резонанс.

    Не конкретизируя на субъективном, следует отметить, что среди адекватно мыслящих людей проявилась тенденция к восприятию данного явления как логического следствия процесса развития религиозного самосознания в рядах сопротивления. То, что Джихад не должен возглавлять Президент, очевидно для любого, даже самого абстрагированного от «исламской» проблематики человека.

    То, что правовой основой жизнедеятельности мусульман, по крайней мере, той их части, которая претендует на национально-религиозный суверенитет, является Шариат, но никак не Конституция, ясно даже самому неискушенному в вопросах вероубеждения мусульманину.

    То, что Эмират, но никак не республика является преемником предыдущих исламских государственных образований, имевших место на территории Северного Кавказа, тоже вполне понятно.

    Вместе с тем реорганизация ЧРИ в соответствии с исламскими канонами, безусловно, сопряжена с необходимостью ликвидации министерств и ведомств, им противоречащих, что, как следствие, повлечет за собой утрату императивных позиций теми, кто был в них задействован.

    Прорицая развитие событий, глава МИД ЧРИ, некий А. Закаев с группой единомышленников совершили ряд действий, которые можно квалифицировать как попытку государственного переворота. Прослышав о запланированных модификациях, А. Закаев предпринял действия по предварительной дискредитации еще не озвученной Д. Умаровым идеи, объявив её происками ФСБ. Не достигнув искомого результата, он же постарался убедить общественность в некомпетентности, несамостоятельности и неспособности действующего лидера. Узрев, что и это не привело к желаемому, он преступил к формированию нового Правительства из тех, кто изъявил желание стать «третьей» силой, действующей от лица чеченского народа.

    Несмотря на очевидную призрачность перспективы становления «третьей силы» как таковой, А. Закаев и его соратники развернули в бездне виртуального пространства активную кампанию под лозунгами «дезинформации и фальсификации с целью дискредитации и узурпации».

    При этом посредством презрения элементарной этики и непредвзятости, были нещадным образом искажены многие объективные факты, в том числе и исторические.

    Так, было объявлено, что провозглашение Кавказских Эмиратов является отклонением от исторического курса северокавказского сопротивления Российской экспансии. Также то, что исламская мотивация есть нонсенс, веяние современности, который не имеет ничего общего с национально-освободительными приоритетами исторически присущими северокавказскому сопротивлению. И, наконец, то, что для воссоздания исламского государства у современного северокавказского исламского движения нет тех ресурсов и поддержки населения, которые, якобы, имели место в былые времена.

    С целью восстановления исторической справедливости мы попытаемся осуществить ретроспективный анализ и выяснить, как обстояло дело касаемо обозначенных категорий в период Кавказской войны.

    Народам Кавказа пришлось противостоять многим покорителям и завоевателям, издревле стремившимся завладеть территорией региона. В X веке захватническое нашествие на Кавказ сделал Киевский князь Святослав. Он дошёл до города Семендер (Тарки) в 966 году и разрушил его. Он так и не вернулся на Кавказ. В 1220 – 1240 годах монголы, наступая из Персии на север, несколько раз осуществляли походы на Дагестан. В 1239 году они захватили Дербент и в 1240 году дошли до Кумуха. В 1395 году с севера наступили войска Тимура захватили Койтаг. В 1396 году они дошли до Акуша и Кумуха, где были разбиты. Выдающийся полководец Надир-шах с 1734 по 1741 г. предпринял несколько походов на Кавказ, но его пятидесятитысячная армия была разбита в Андалах (Гунибский район) и сам Надир-шах спасся бегством вместе с остатками войск.

    Первые проявления колониальных интересов России на Кавказе можно отнести еще к 1113-1125г., в течение которых Владимир Мономах наносил ощутимые удары по черкесам и другим народам Кавказа.

    Во второй половине 16 века первые поселения казаков появились на Тереке. Рязанские казаки, убегавшие от возмездия Ивана III, в начале 16 века дошли до Терека и обосновали первое поселение с названием Тамань. В последующем они переселились вглубь Чечни и остановились в Гребенском – недалеко от нынешнего Грозного. Когда царем стал Иван IV - казаки послали делегацию с просьбой помиловать их. Царь удовлетворил их просьбу, но вменил им в обязанность жить там и построить крепость, назвав ее именем государя. Изначально казаки переселились на Кавказ в поисках свободы от русского царя и его законов, но впоследствии они стали основной и надежной силой, на которую самодержцы возлагали охрану завоеваний в регионе.

    В 1586 году грузинский царь Александр направил своих послов в Москву и просил помощи в борьбе против кумыкских ханов. В 1594 году царь Московский, Федор Иванович, отправил на Кавказ семитысячную отборную армию во главе с боярином Хворостиным, но они не успели соединиться с грузинами, и на реке Сулак были разбиты Шамхальскими воинами.

    В 1600 г. сын Чопан–Шамхала Солтан–мут осадил Тифлис и захватил большую часть восточной Грузии. Грузинский царь Александр обратился за помощью к России, в результате чего в 1603 году (при царе Борисе Годунове) было снаряжено войско во главе с воеводой Бутурлиным и отправлено на Дагестан. Эти войска состояли из Казанских и Астраханских дружин, к которым присоединились казаки Гребенского и Терского поселений. Войска Бутурлина без особых сопротивлений дошли до Тарки и заняли этот город, бывший столицей Тарковского Шамхалства, но обещанная помощь от Грузинского царя Александра так и не пришла, чем исход битвы был предрешен.

    В 1668 году поход на Тарки совершил Степан Разин, но был разбит и убежал в сторону Персии. После этого имели место лишь незначительные факты противостояния между казаками и местными жителями Чечни и Ингушетии.

    В 1712 году, командующий войсками Петра I, Апраксин посетил Кавказ с целью систематизации казачьих войск. Тогда среди них были избраны атаманы, каждая группа получила знамя и отличительные знаки, а также регулярное жалование. В1722 г. Петр I возглавил военную экспедицию, главной целью которой был поход на Иран. В этом походе в общей сложности участвовало более 110 тысяч воинов. Часть этой армии плыло по морю через Астрахань, другая часть, в основном кавалерия и казаки, по суше.

    В ходе этого мероприятия Петр I с императрицей посетил Шамхала Тарковского Адильгирея, которого назначил своим наместником в Дагестане. Вернувшись на место дислокации войск, он помолился в палаточной церкви преображенского полка, после чего сложил на этом месте кучу камней и тем самым положил основу порту Петровская (Махачкала). 18 июля 1722 г. начался знаменитый поход Петра I. Более 350 судов русского военного флота под руководством императора Петра I вышли в Каспийское море и направились на юг в сторону Агларханского залива. В это же время по безводным Астраханским просторам устремилась на юг конница - около 80 тысяч всадников. Войска двинулись в сторону Дербента, сломив неподалеку от Каякента у с.Утамыш горское ополчение под предводительством Ахмедхана Каракайтагского, и далее, не встречая сопротивления, дошли до Дербента. Эмир Дербента и почетные граждане города встретили его с большими почестями и сами поднесли ему ключи от города. Вследствие шторма были затоплены 12 и пришли в негодность 30 кораблей флота Петра I, посему поход на Персию был отменен. На реке Сулак он заложил крепость «святого креста». В последствии, в 1735 г, эта крепость была оставлена русскими, и они заложили крепость Кизляр на Тереке, который до 1763 года считалась «русской столицей» на Кавказе. Но через 10 лет русские под натиском Надир-Шаха, оставили свои завоевания на Кавказе, и вынуждены были вернуться на линию Терека.

    В период правления императриц Анны и Елизаветы русские находились в постоянных конфликтах с местными жителями Кавказа и не смогли продвинуться за Терек. Когда в 1762 году на престол взошла Екатерина II, она сразу обратила внимание на Кавказ. По своей дальновидности она поняла необходимость укрепления позиций на Кавказе и продвижения казаков вглубь Чечни, Ингушетии, Осетии, Кабарды, Дагестана. В 1763 году была построена крепость Моздок, ставшая и форпостом войны с непокорными горцами, и эпицентром распространения на Кавказе христианства. Но Моздок сыграл и большую историческую роль в активизации горского сопротивления. После расширение территории Моздока в несколько раз и заселения его новыми казачьими отрядами, кабардинцы поняли, что потеряли лучшие свои земли, пастбища, леса, которые находились в их пользовании и обратились в Петербург с жалобами, не возымевшими никакого результата. Тогда они начали военные действия против казаков, которые длились с 1765 по 1779 год. Не сумев взять Моздок, они предприняли безнадежную попытку захвата хорошо укрепленного Кизляра, окончившуюся неудачей. Позднее, в 1769 году, на Кизляр напали чеченцы и кистинцы, захватив город.

    В 1770-1780 годах Россия построила несколько городов на Кавказе: Екатерин-град, Георгиевский, Ставрополь, Кавказская и другие. В 1775 году Россия во второй раз совершила поход на Дербент, взяв город и разгромив Каякент. В 1781 году Екатерина II назначила своего первого правителя на Кавказе, генерала Потемкина, который исполнял свои обязанности вплоть до 1790 года.

    Анализируя вышеперечисленные исторические факты, необходимо отметить, что народам Кавказа не раз доводилось противостоять военной агрессии завоевателей, в том числе и исходящей от России. Однако эти конфликты носили локальный характер, характеризующийся столкновением интересов зародившейся российской экспансии и отдельных этнических общностей Северного Кавказа. Северокавказские народы, разобщенные и существующие в реалиях практически постоянных междоусобиц, оказались неспособными на сплочение для совместного противостояния завоевателям - идея горской солидарности и национал-патриотизма северокавказских народов проявила себя как фактор, недостаточный для идеологического обоснования совокупных действий с целью сопротивления агрессорам.

    Ситуация в корне изменилась в конце XVIII столетия, когда Российская империя взяла курс на установление своего господства на всем Северном Кавказе и император Павел I «сознательно перешел от вмешательства к захвату и открытому столкновению с исламским миром... и мусульманскими племенами» (1). Очевидно, что политика, проводимая Россией на Кавказе, несла в себе помимо целей сугубо территориальной экспансии, еще и христианизацию как важную и неотъемлемую стратегическую составляющую. В связи с этим интересна точка зрения зарубежного исследователя, который пишет о намерениях России обратить кавказцев в христианство и утверждает, что сама ее политика определялась ее конфессиональной принадлежностью (2). Созвучные концепции существуют и в российской научной литературе.

    Так, осетинский исследователь А. Цуциев считает, что «православие явилось в процессах российской колонизации Кавказа почти тождественным самому российскому подданству, принятие в подданство совпадало с обращением в православие» (3).

    Возможно, что христианизация не обнаруживалась в качестве основного элемента политической ориентированности России на Кавказе, но ее подтекстом, сопутствующим дополнением она определенно являлась. Об этом можно судить на основании разнообразных исторических сведений. Уже то, что в качестве сторонников России из всех северокавказских этносов были избраны именно осетины, в большинстве своем исповедующие христианскую веру, говорит об основных векторах и тенденциозном содержании российской политики в регионе. Доказательным фактом в данном случае являются требования российских властей к ингушам не принимать «мухамедданского закона» и «мечетей не строить» (4).

    Показательно, что Россия наряду с использованием в войне религиозных лозунгов, производила попытки обращения в христианство горцев, которые, по большому счету, не явились успешными. Однако, во второй половине XVIII в. имели место случаи обращения в православие кабардинцев, чеченцев, мигрировавших из родных мест в приграничные с Северным Кавказом районы России. «В 1762 г. в С.-Петербурге было решено привлечь новообращенных осетин и кабардинцев на службу в строившемся в районе Кизляра форте, который планировалось впоследствии использовать также и как центр православного миссионерства» (5).

    Однако, вопреки желаемому результату, стремление к христианизации, сопровождающие российскую экспансию на Кавказе, в значительной степени обусловили увеличение роли Ислама в консолидации северокавказских народов, ставшего идеологической основой сопротивления колонизаторским усилиям.

    В 1785 г. произошло событие, ставшее началом активному военному сопротивлению российской экспансии под религиозными лозунгами. В Чеченском ауле Алади начал действовать шейх Мансур, активно призывая к священной войне не только против иноверцев-захватчиков, но и против язычников. Шейх Мансур был первым, кто понял необходимость объединения мусульман Кавказа как с целью защиты своей родины и национальной самобытности, так и своей религии. Именно в этот период Ислам «начал оказывать сильнейшее воздействие как на внутреннее положение в кавказских обществах, так и на их противостояние могущественной христианской державе, частью которой он со временем стал» (6).

    С подачи шейха Мансура сопротивление России стало происходить под религиозными лозунгами, лидерами которого впоследствии стали, переняв идейную платформу предшественника, Гази-Магомед, Гамзат-бек, а с 1834 г. знаменитый имам Шамиль.

    Подобно шейху Мансуру, Шамиль ставил своей целью не просто отпор российской экспансии, но утверждение на Северном Кавказе исламских норм организации общества, введение шариата. Как и Мансур, он порой силой навязывал шариат горцам (известны его письма с угрозами в адрес тех, кто отказывался принимать шариат). Очевидно, что и шейх Мансур, и имам Шамиль видели в искоренении язычества и создании исламского государства конечную цель, которая была призвана стать и основным средством для достижения победы. Но исламизация встречала серьезный отпор среди оппозиционно настроенного горского населения, поэтому «сопротивление русским шло одновременно с борьбой против язычников, а впоследствии и против тех мусульман, которые предпочитали следовать традиционным обычаям и адату, чем более жесткому и требовательному шариату» (7).

    На уровне народных масс, исламизированность оставалась достаточно поверхностным явлением.

    Так, например, на Северо-Западном Кавказе религиозные деятели призывали к Джихаду, а перешедшие в Ислам местные феодалы, недовольные жестоким давлением со стороны единоверцев-турок, были готовы сотрудничать с российской администрацией (8).

    Несмотря на бурные социальные процессы, протекавшие на Северном Кавказе в качестве ответной реакции на агрессивные инициативы России, мюридизм как таковой не получил абсолютного распространения в регионе. Некоторые этнические общности довольно индифферентно отнеслись к идее «священной войны».

    Так на Северо-Западном Кавказе влияние учения имама Шамиля оказалось крайне ограниченным. Несмотря на деятельность здесь ряда выдающихся эмиссаров, таких как Хаджи-Мухаммад, Сулейман-эфенди и Мухаммад-Амин антиколониальное движение под исламскими лозунгами явилось здесь крайне незначительным по сравнению с аналогичными процессами в Чечне, Дагестане и Кабарде. Мюридизм был воспринят лишь некоторыми представителями высших социальных слоев Северо-Западного Кавказа, а так же частью духовенства, что, на наш взгляд, обусловлено в первую очередь бытовым характером распространенной здесь формы Ислама, обусловившей отсутствие на тот момент достаточной идеологической базы и необходимого уровня исламского самосознания для осуществления активного религиозного сопротивления.

    Кроме того, множественные факты прямого сотрудничества отдельных этнических групп, социальных сословий и жителей некоторых населенных пунктов с завоевателями, позволяют судить о том, что в покорении России многие горцы видели если не пользу, то, по крайней мере, наименьший вред. Поэтому, необходимо акцентировать, что наиболее активную и ревностную борьбу против российской экспансии осуществляла лишь часть горского населения, которая была представлена мусульманами с полноценным религиозным самосознанием. Основная народная масса оставалась индифферентной и занимала выжидающие позиции.

    Безусловно, стремление сохранить национально-культурную самобытность и патриотические чувства тоже сыграли роль катализатора в активизации горского сопротивления. Но ратификация концепции военного Джихада в качестве идеологии сопротивления северокавказских народов экспансии царской России, послужила увеличению социального интереса к религиозным догмам Ислама, спровоцировав процесс становления конфессиональной идентичности и религиозного самосознания. Более того, по справедливому замечанию исследователя А. Малашенко, именно через Джихад в то время «народы Северного Кавказа начинали воспринимать ислам» (9).

    Очевидно, что идея исламского сопротивления изначально была присуща ограниченному кругу северокавказских мусульман, и лишь затем получила более широкое общественное признание. Однако если на широком социальном уровне Джихад и являлся каналом восприятия Ислама, то, необходимо особо выделить, что в позициях лидирующих религиозных кругов центральное значение уделялось действиям по искоренению недопустимых девиаций от канонических норм Ислама, которыми в избытке изобиловала специфическая синкретичная форма вероучения в регионе. Важным представляется следующее замечание М. Гаммера: «Если внимательно отнестись к документам, то становится совершенно ясно, что джихад носил чисто теоретический, символический характер. На практике священной войне отводилось второстепенное место... На первое Мухаммед аль-Яраги и его последователи ставили утверждение шариата, искоренение адатов» (10). Интересно, что подобную характеристику, но уже шейху Мансуру дает сотрудница Лондонского университета А. Зелькина, которая полагает, что «сам он считает своей миссией в большей степени религиозную проповедь, чем военные действия» (11).

    Сегодня можно судить о феноменальной стратегической проницательности религиозных активистов горского сопротивления, которые объективно узрели в Исламе мощнейший консолидирующий фактор, а в становлении религиозного самосознания – катализатор воли, мужества и жертвенности, необходимых для победы. Недостаток милитаристических ресурсов не был принят ими во внимание, очевидно, потому, что истинная сила мусульман заключается в богобоязненности.

    Итак, деятельность шейха Мансура и его последователей имела дуальный характер, при этом борьбе «за шариат и против адата» отводилось не меньшее значение, чем противостоянию колонизации. Устойчивые религиозные позиции в деятельности последователей шейха Мансура подтверждаются созданием имамом Шамилем на территории современного Дагестана исламского государства – имамата. Создавая имамат, Шамиль ввел схожую с раннеисламской налоговую систему с упором на закят и харадж — благотворительный и поземельный налоги, ввел шариат, на котором был основан созданный им низам — свод законов и предписаний, регламентирующих устроение и порядок в обществе, поведение мусульманина.

    Эти факты свидетельствуют о том, что для них Ислам был чем-то значительно большим, чем просто идеологией сопротивления. Соответственно, мнение о том, что концепция Джихада уступала по значимости националистическим и иным интересам, не имеет под собой основания. В условиях крайне ограниченного полноценного восприятия Ислама в широких социальных массах, гораздо проще, исходя из тривиальной теории вероятности, было бы использовать национальные чувства народа (как, в прочем, и современным активистам исламского движения). Но они всегда были преданными религии Аллаха, оставаясь верными избранной стратегии, состоящей из тандема «Джихад – Шариат».

    Как показало исследование, сущностное содержание процессов периода Кавказской войны глубоко аналогично современным процессам, происходящим на Северном Кавказе. Ни идеология и практика исламского движения, ни сопутствующие показатели, не претерпели в ходе исторического процесса каких-либо существенных изменений. На этом фоне аргументы А. Закаева и его соратников, выглядят, по меньшей мере, спекулятивными.

    Примечания:
    1. Гаммер М. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана. — М.: Крон-пресс, 1998.
    2. Ходарковский М. В Королевстве кривых зеркал // Чечня и Россия: общества и государства / Ред.-сост. Д. Е. Фурман. – М., 1999.
    3. Цуциев А. Осетино-ингушский конфликт (1992-…): Его предыстория и факторы развития. – М.: РОССПЭН, 1998.
    4. Казначеев А. В. Ислам и Кавказ. Пятигорск: издательство «Технологический университет», 2002.
    5. Малашенко А. В. Исламские ориентиры Северного Кавказа / Московский центр Карнеги. – М.: Гендальф, 20001.
    6. Малашенко А. В. Исламские ориентиры Северного Кавказа/ Московский центр Карнеги. – М.: Гендальф, 20001.
    7. Малашенко А. В. Исламские ориентиры Северного Кавказа/ Московский центр Карнеги. – М.: Гендальф, 20001.
    8. Малашенко А. В. Исламские ориентиры Северного Кавказа/ Московский центр Карнеги. – М.: Гендальф, 20001.
    9. Малашенко А. В. Исламские ориентиры Северного Кавказа/ Московский центр Карнеги. – М.: Гендальф, 20001.
    10.Гаммер М. Шамиль. Мусульманское сопротивление царизму. Завоевание Чечни и Дагестана. — М.: Крон-пресс, 1998.
    11. Зелькина А. Ислам в Чечне до российского завоевания // Чечня и Россия: общества и государства. — М., 1999.


    Дудова Стелла,
    кандидат исторических наук

    ИАЦ «Чечен Таймс»
  3. Exipmet35 Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Кавка зский эмира т самоназвание — Имарат Кавказ

    А есть ли какие-нибудь фотографии портов Кавказа?
    Также инетерсен вопрос, какие русские компании там осуществляют свою деятельность - экспедиторы, сюрвейеры, шипчандлеры и т.д. и т.п.?
  4. bolivar Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    В настоящее время Кавказский эмират фактически представляет собой организационную структуру сепаратистского исламистского подполья, охватывающую Дагестан, Чечню, Ингушетию, Кабардино-Балкарию и Карачаево-Черкесию и объединяемую используемыми методами и целями — вооружённой борьбой против российской государственности на Северном Кавказе, местных органов власти и российских силовых структур. В основе идеологии движения лежат идеи ваххабизма и джихада.

    Кавказский эмират строится изначально на других ценностях, которые отличаются от чеченского сепаратистского проекта. Проект эмирата ориентируется на радикальный ислам. Врагами — или, по крайней мере, политическими противниками этого проекта — являются не только Россия, но и западный мир. Официальные лица России, в том числе руководители кавказских регионов, не признают существование Кавказского эмирата, а деятельность его руководства квалифицируется как преступная и террористическая. Особенно острую реакцию провозглашение Эмирата вызвало у руководства Чеченской Республики.

    Насколько мне известно, единственной российской компанией, осуществляющей там какую либо коммерческую деятельность, являются Вооружённые Силы РФ. Сфера деятельности - нелегальная торговля оружием и наркоторговля под прикрытием антитеррористических операций.
  5. Elsi Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    в настоящEе время кавказский эмират представляет собой виртуальное гос-во существующие на просторах инета со сторлицей в эстонии (помоему там находится хостинг кавказ-центра) ...большего подарка российскому империализму нельзя было представить....кавказский эмират - крест на чеченской независимости и чеченской демократическом гос-ве...которое в свою очередь было утопией но хотя бы реальной ....чем быстрее это квази"государство" самоликвидируется, или будет уничтожено из вне тем лучше для всех, для кавказцев в первую очередь

Поделиться этой страницей