Низами Гянджеви

Тема в разделе 'Книги и журналы', создана пользователем Anonim, 7 авг 2007.

  1. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    За тобою влекущийся, я смертельного края достиг.

    Меч разлуки костей моих, их легко раздробляя, достиг.

    На пути твоих прихотей сердце стало харчевней скорбей.

    Не один караван его прах пути поднимая, достиг,

    Из бушующих волн времён жизни нашей играющий чёлн,—

    О беда, о отчаянье! — брега, груз свой теряя, достиг,

    Птица, сети порвавшая, разве в сети вернётся опять?

    Жизни канувшей молвишь ли: вновь тебя я, былая, достиг?

    Не ценил наши встречи я, блага я не ценил потому,

    Что я блага негаданно, ожиданья не зная, достиг.
  2. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Там, где лик ты светлый явишь, там и лунный свет не нужен.

    Тем, кого ты осчастливишь, сладостный шербет не нужен.



    В ночь, когда ты озаряешь небосвод своим сияньем,

    Никому в подлунном мире ласковый рассвет не нужен.



    В муках страсти безнадежной мое сердце догорело,

    Мне его остывший пепел после стольких бед не нужен.



    О тебе одной мечтаю и не ведаю покоя,

    Дай лишь толику надежды — мне иной ответ не нужен.



    Ведь когда-нибудь должна ты одарить меня свиданьем,

    Иль мученья все напрасны и тебе поэт не нужен?



    Обещание нарушив, ты прийти не захотела,

    Мне, попавшему в немилость, никакой совет не нужен.



    Препоясавшись на рабство, Низами стад многословен,

    Кроме локонов любимой, ему пояс, нет, не нужен.
  3. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Спустилась ночь. Явись, Луна, в мой дом приди на миг!

    Душа желанием полна, — о, погляди на миг!



    Ты — жизни плещущей родник, исток существованья.

    Недаром я к тебе приник, — прильни к груди на миг!



    Не ненавидь, не прекословь, дай мне немного счастья!

    Смотри, как жадно бьется кровь, — к ней припади на миг!



    Верь этим благостным слезам и, если я отравлен,

    От черной немочи, бальзам, освободи на миг!



    Зачем ты пляшешь на ветру, изменчивое пламя?

    Будь благовоньем на пиру и услади на миг!



    Но смоль волос вокруг чела — тугры крылатый росчерк.

    Я раб, султаном ты пришла, — так награди на миг!
  4. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Низами Гянджеви

    РУБАИ

    От очей моих влюбленных милая тайком ушла,

    Не вняла моим стенаньям и, покинув дом, ушла.

    Душу за полу хватало сердце бедное мое,

    Но она, на них махнувши легким рукавом, ушла.

    ***

    От меня ушла ты! Где же мне тебя искать, увы!

    О тоске моей великой некому сказать, увы!

    Знаю, что теперь до гроба не увижу я тебя.

    Мне одно осталось: кровью очи омывать, увы!

    ***

    Если буду плакать, кто бы мне в беде моей помог?

    Если же крепиться буду, смертный час мой недалек.

    Память о тебе лелея, день и ночь вздыхаю я.

    От любовного томленья смертных огради, о рок!

    ***

    Как в курильницах алоэ, наши души в нас горят,

    Ужасом кровавой брани наш несчастный край объят.

    К нам стремишься ли, не знаю, но от нас ты так далек

    Не вступаешься, хоть видишь, что идет на брата брат.

    ***

    Дни свои влачить без друга—наигоршая из бед.

    Жалости душа достойна, у которой друга нет.

    Утешителя лишенный, проживи-ка, не скорбя,

    Эти несколько коротких, купленных у рока лет!

    ***

    Нет напитка лучше сока пьяных гроздий, мне поверь!

    Слава лучшая кумирен в чистом их вине, поверь!

    Мир земной—развалин груда: жизнь нам лучше провести

    Под кабацким ветхим кровом в сладком полусне, поверь!



    Рубаи в переводах В. Успенского:



    ***



    Тот, кто скорбен, скрывает томленье свое.

    Нет, не словом очистится сердце мое.

    Что за странная роза в саду расцвела:

    Цвет невидим, но внятно дыханье ее?



    ***

    Ту царицу жемчужин, о гурий венец,

    Что украла судьба у тебя, наконец,

    Отнесла она волнам на берег крутой;

    Вот, сказала, для перлов морских образец!



    ***

    Ты не видело, око, как скрылась она,

    Как над плачем и скорбью глумилась она.

    Сердце в душу вцеплялось и в сердце — душа,

    Но, махнув рукавом, удалилась она.



    ***



    Раз никто не целит меня в вечной тоске,

    Кровью сердца пишу, в бесконечной тоске,

    Что ж осталось? Одно лишь — скитаться окрест,

    Чтобы сердце смягчить в сердечной тоске.



    ***

    Небу страсти к тебе не обнять никогда.

    На тебя я не стану пенять никогда.

    Кто влюблен в тебя — сам свою душу отдаст;

    Азраилу ее не принять никогда.



    ***

    Ты ушла, но куда? Я ищу. Как мне быть?

    Не поведать другим, что грущу. Как мне быть?

    О, конечно, я вновь не увижу тебя.

    Кровью взор омывая, ропщу: как мне быть?



    ***

    Если буду вздыхать—чья поможет рука?

    Если стану терпеть—значит, гибель близка!

    И скорблю и ликую, лишь вспомню тебя.

    Да минуют живых эта страсть и тоска.



    ***

    Дух мой — ладан, что вечно курится во мне.

    Вечны распри кровавые в нашей стране.

    Ты далеко ли, близко ль бываешь от нас.

    Мы сражаем друг друга, а ты — в стороне.



    ***



    Если нет с тобой дружбы — темно впереди.

    Скорбно сердце без дружбы томится в груди.

    Два-три мига, что в жизни нам свыше даны,

    Бессердечный, попробуй, один проведи!



    ***

    Лик твой — словно луна, что подъята в зенит,

    И лучи ее— кудри вдоль нежных ланит,

    А на лике сияющем темный пушок —

    Словно краска, что прелесть от сглаза хранит.



    ***



    Что ни пить, но вино мне любезней всего.

    Чистый ток его — помни! — любезней всего.

    Мир — разрушенный дом. Полусонным мечтать

    В той руине огромной любезней всего!
  5. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Я царем царей в державе мудрых мыслей нынче стал.

    Повелителем пространства, шахом времени я стал.



    Громок моего дыханья полнозвучный колокольчик.

    Свой калам, свой стяг победный, я над миром водружал.



    Лоб моих стремлений выше, чем корона Кай-Кубада.

    Торсу моего величья и кафтан Гурхана мал.



    Солнцем двигаясь по кругу, сея свет с небес четвертых,

    Как Масих, своим дыханьем жизнь я мертвым даровал.



    В царстве благозвучных песен не делюсь ни с кем я властью,

    Мой удел — одни победы, поражений я не знал.



    Мыслей дерзкою атакой сильных мира покоряю,

    Знаниями воздвигаю обороны прочный вал.



    Так, как я рождаю слово, доброта рождает доблесть,

    Так, как юности — румянец, бог талант,мне даровал.



    Звук моих газелей слаще, чем напевы органона.

    Мысли освежают разум, словно взмахи опахал.



    Звезды признанные светят, потому что я зажег их.

    Я — вода небесных сводов, а они — набор пиал.



    Слово девственным оставлю, не ударю в бубен речи,

    Чтоб объедками со свадьбы хор проныр не пировал.



    Пар случайных размышлений многим я дарил наукам,

    А осадок драгоценный в песнопеньях применял.



    Поэтических находок сам чеканю я монету,

    Все иное побывало много раз в мешках менял.



    За экспромтом и шарадой сотни сотен душ увлек я,

    А при помощи софизмов тысячи сердец украл!



    Легкий почерк мой увидев, Ибн-Мукла кусал бы пальцы,

    Ибн-Ханн со мною в споре был сражен бы наповал.



    Я — луна в полночном небе, но не знающая пятен.

    Я — жемчужина, изъяном бог меня не покарал.



    Захворав, бальзам не пей ты, ведь мои целебней бейты,

    Слог мой, точно финик сладкий, выше всяческих похвал.



    У души моей на створках вырезано завещанье:

    «Не звучать речам на свете после тех, что я сказал».



    Если стать замыслю вровень я с Давудом-псалмопевцем,

    Голоса мобедов стихнут, точно ветер между скал.



    Если прекращу дыханье — у людей сердца увянут,

    Так без воздуха и солнца базилик бы вмиг увял.



    Если б во дворце Вселенной мои песни не звучали,

    Кто познал бы суть блаженства, кто б вино у магов брал?



    Легкой плавностью напева мне гордиться не зазорно,

    Так гордится, источая благовоние, сандал.



    Океан — мое дыханье, в нем приливы и отливы,

    Вдох — на дно ушел ныряльщик, выдох — перл со дна достал.



    Воздух каплями дождинок грудь мою спешит наполнить.

    Чтоб из раковин без счета жемчуга я вынимал.



    Сам, как в раковине чистой, в браке истинном зачатый,

    Двух ублюдков поношенья я выслушивать устал.



    Трижды мерзостен завистник, стану йеменской звездою,

    Свет которой блуд и скверну поражает, как кинжал.



    Скакуны моих творений что-то резвость потеряли,

    Видно, я нуждой и горем их копыта подковал.



    Хвастовство мое звенело, точно дутые браслеты,

    Как я каюсь, как стыжусь я неумеренных похвал.



    Так сниму же погремушки, отопру сундук сокровищ,

    Не уймусь, покуда людям не отдам последний лал



    2

    Не добывший и агата, что рубинами я грежу?

    Что мне перлы уст, коль перлов кошельком я не поймал?



    Пир ночной вершу вдвоем я со своим печальным сердцем,

    Не в вине — в слезах кровавых омочив края пиал.



    А пинки, что получаю, добывая хлеб насущный,

    Горше палочных ударов, что базарный вор узнал.



    Обнищав, душой изверясь, — все, как прежде, жажду славы,

    Царствованья я взыскую, хоть все блага потерял.



    Не стремиться бы мне в небо от земли, из черной бездны:

    Дерево, чьи корни слабы, не для мачты матерьял.



    Я не фокусник лукавый, не фальшивый богомолец:

    Луком глаз своих не мазал, щек шафраном не пятнал.



    Вздор, как будто совершенен я в искусстве песнопенья,

    Словно ботало верблюжье, я бессмысленно болтал.



    Шелк стихов, узоры мыслей — паутина, прах летучий,

    Где, я мнил, живое чувство — мертвый черепа оскал.



    Я — бездом-ный пес, и мчатся вслед за мной собаколовы,

    Хвать! — и кинут в пропасть ада, чтоб на стражей не брехал.



    На дворе монетном слова — не медяк ли я чеканил?

    Разве от слона защита жалкий глиняный дувал?



    Чем гордиться стихотворцу, коль пророк однажды молвил:

    «Самый лучший стих, который больше лжи в себя впитал».



    Для науки безразлично, на каком звучать наречье:

    Суть красавицы не тронешь сменой пестрых покрывал.



    Для стихов переложенье на другой язык — смертельно.

    Горд удачей, а вглядишься: вытек смысл и дух пропал.



    Я, как зеркало, порою миру противопоставлен,

    Твердым ликом непрогляден и душою крепче скал.



    Но, охваченный сомненьем, становлюсь слабей былинки,

    Ветер гнет меня и треплет, капля рушит наповал.



    Грош цена мне в этом мире, но в ином существованье

    Я — дирхема полновесный, благороднейший металл.



    Господи, молю, взыскую: укажи тропу такую,

    Чтобы дел дурных и мыслей я засаду миновал.



    Осени благословеньем мой источник вдохновенья,

    Чтобы сладость песнопенья в уши мудрых я вливал.



    Окажи мне, боже, помощь, чтоб не ждать ее от смертных,

    Защити, чтоб я защиты у богатых не искал.



    Ты тавром прижги чело мне, к рукавам пришей мне метки,

    Чтоб, махнув рукой, у древних я ума не занимал.



    Мнений суетных и злобных не пускай в мое ты сердце:

    Несовместен с нежной ланью злобно воющий шакал.



    Не взыщи, что мал и слзб я, прахом был и стану прахом,

    Вот двуличье, стоязычье — пострашней змеиных жал.



    Грешен, но молю прощенья, окажи святую милость,

    Я стыжусь — ты это видишь, жизнь трудна — ты это знал



    Все мы — сущие мгновенно, все мы — меченные смертью,

    Ты — необходимо сущий, будешь, есть и пребывал.



    Так возвысь меня, чтоб нес я на себе твои приметы...

    Глупость! Ты ж осуществляться бесприметно пожелал.



    Сердца моего движенье длится лишь тебе в служенье,

    Без него порвался б жизни обветшалый матерьял.



    В теле собственном себя я ежечасно распинаю,

    Дай смиренья, дай уменья не искать, что потерял.



    Хоть однажды благосклонно приласкай мне взглядом сердце,

    Чтоб в израненном, усталом свет отрадный засиял.



    За нечаянный проступок Низами прости без гнева,

    Произвол небес известен: шел туда, сюда попал.



    До конца продли щедроты, смерть пошли ему благую.

    Дал ему ты счастье жизни, отбери легко, как дал.

    ***

    Увы, на этой лужайке, где согнут страстью я,

    Какую еще отраду сорву с ветвей бытия!

    У пальмы нет больше тени, ее опали плоды,

    Плоды и листья той пальмы сломила буря беды.

    Кривой небосвод, вращаясь, спешит мне выдолбить гроб

    И мне камфару пророчит снегами тронутый лоб.

    Мой мускус в белом мешочке рождался, хоть черен он.

    Теперь же мускусом черным—мешочек белый рожден.

    Две нити чистых жемчужин таил мои рот молодой,

    Но небо, нити порвавши, рассыпало жемчуг мой.

    Мои жемчуга, как звезды, рассыпались из ларца,

    Когда восток заалевший сверкнул мне звездой конца.

    Мой день окончен. Прощаюсь с развалиной этой я,

    Лечу, как сова, в жилые пространства небытия.

    Мой стан согнулся—и клонит к земле вершину мою, —

    Затем что, тяжек плодами, в саду смиренья стою.

    Я надвое перегнулся, чтобы не обагрить одежд, —

    Затем что сердце кроваво и кровь упадает с вежд.

    На лоб седые сугробы ложатся все тяжелей:

    Страшусь, не рухнула б кровля непрочной жизни моей.

    С горы, окованной снегом, вода свергается в дол, —

    Вот так и я, омраченный, слезами весь изошел.

    Истаял весь я. На землю, как тень. я упасть готов

    И я, упав, не оставлю, как тень, на земле следов.

    Никто меня и не помнит,—затем что нет больше сил

    Добраться до сердца милых и тех, кто меня любил.

    Мой стан изогнулся луком, как будто сердцу грозит

    Стрела последнего часа—и я укрылся за щит.

    Увы! К зениту блаженства меня напрасно б влекло,

    Коль в низшей точке надира сломилось мое крыло!

    В саду вселенной нагими мои деревья стоят:

    Плоды надежд с них сорвали каменья, буря и град.

    Растенье, плод свой осыпав, челом вздымается ввысь,

    Но пальма моя согнулась, когда плоды сорвались.

    Моя голова мгновенно, втянувшись, скрылась меж плеч—

    Затем что страшен ей смерти мгновенно сверкнувший меч.

    Глаза мои ослабели. Страшусь друзей помянуть:

    Лицо умыл я слезами, сбираясь в последний путь.

    Страдаю в убежище скорби—затем что нет больше сил

    Ступить на порог высокий дворца, где я прежде жил.

    Моя последняя буква в последнем слове моем...

    ....................................................[Прим. ред.: строка утрачена.]

    Давно уж белое с черным сливает усталый взгляд—

    Пусть даже солнце с луною перед ним, как свечи, горят.

    Жизнь прожил —что ж совершил я? Одни грехи за спиной.

    Затем-то я и согнулся, страшась расплаты людской.

    Коль сердце мое в тревоге, коль дрожь в руках у меня, —

    На пире веселом века как выпью чашу огня?

    Смерть гостьей в дом мой явилась. Как гостью привечу я,

    Коль слаще всех угощений ей жалкая жизнь моя?

    Благая трапеза жизни для неба души горька:

    Ведь ядом тронута сладость шербета и молока.

    Жизнь вышла со мной проститься—на росстань этого дня.

    Мой стан согнулся, в объятьях она сжимает меня.

    Так весь я немощи полон, что трудно страх побороть:

    Вот-вот рассыплется прахом моя отжившая плоть.

    В пути своем спотыкаюсь, как перст ведущего счет.

    Ты дивом считай, что помню, какой проживаю год.

    Что воздух мне цветниковый! Что реки с чистой водой!

    Исы я не жду дыханья и Хызра влаги живой.

    Как туча, слезы точу я из глаз почали моей:

    От них, как молния, скрылось виденье минувших дней.

    Богатство юности щедрой я выронил па пути:

    Теперь, сгибаясь напрасно, я силюсь его найти.

    Подобна жизнь моя тени, и ей потребна стена,

    Чтоб вновь, опору обретши, из праха встала она.

    Взманив меня, как ребенка, на цвет, и запах, и звук, —

    Душой лукавило небо, чтоб вырвать юность из рук.



    Из царства радости светлой звучит к веселью призыв —

    Меня ж усыпила седость, мне уши ватой забив.



    Плетясь за хлебом насущным, таких я полон скорбей,

    Что мудрый скажет, увидев: несет зерно муравей.



    Чтоб жизнь мою обесценить, ударом камня невзгод

    Разбил меня беспощадно чеканщик злой — небосвод.



    Мои достоинства скрылись от глаз придирчиво злых:

    Теперь любые пороки — святей достоинств моих.



    Высоким светом познанья мечты мои зажжены —

    Затем и стан мой согнулся, как дымный круг у луны,



    В узлах и петлях без счета запуталась жизнь моя,

    И что распутать сумею, доселе не знаю я.



    Чтоб сгинул ствол моей пальмы, что ветвь над веком простер,

    Согнувшись, небо вонзает мне в ногу острый топор.



    И образа я не знаю, и я содержимым пуст,

    Ушли они без возврата из сердца, очей и уст.



    Столь грешен я, что страдальцам, кипящим в грешном аду,

    Грехами буду я страшен, когда в то пламя сойду.



    В саду мятежного духа стою согбенным ростком:

    Я прежде высушен веком — в аду я вспыхну потом.



    Одно лишь слово ошибки — вот всё, что вещей рукой

    Судьба вписала заране в житейский перечень мой.



    Пускай слезой покаянья то слово сотру навек —

    Что нужды! Может ли спорить с судьбой своей человек?



    В бесплодной тяжбе с судьбою — судьба всесильна, а я —

    Всего ничтожней, что в силах душа измыслить моя.



    Я жизнь в грехах уничтожил, и если буду убит —

    Судья фетвой наказанья за кровь мою не отмстит.



    И если выбросит искру костер страдальческий мой —

    Вскипят моря небосвода от жара искры одной!
  6. azor Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    prekrasno no vse taki na originalnom yazike zvucit melodicno... soglasis...
  7. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Могу согласиться ведь он не писал на руском языке. Это всего лишь перевод и так должно выглядить.
  8. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Прекрасна ты! Клянусь аллахом, как раз такая мне нужна.

    Жемчужина в объятьях мрака, в ночи сверкая — мне нужна.



    Твой рот горит, грозя пожаром, а родинка — сандал и сахар!

    Жаровня, пышущая жаром, в преддверье рая мне нужна.



    Я — соль, ты — сахар тростниковый, присоленный же сахар — слаще.

    Сласть, соль вбирая, мне нужна.



    Из круглой чаши оба мира я выпью, милый виночерпий,

    Мне честь иная — не нужна.



    Волос твоих душистый ветер мир поит мускусом и амброй,

    Ты, это зная, мне нужна.



    Твой локон стал мне господином, меня он молча одобряет:

    «Что ж, прыть такая мне нужна!»

    ***

    Лица серебряный овал в сиянье покажи,

    Чтоб, удалившись, я рыдал в изгнанье, покажи.



    Чтоб я, как искра, не угас, открой мне хоть на миг

    Свой пламенный, как солнце, лик, меня обворожи.



    Я знаю вкус кровавых слез, извелся от тоски,

    Но коль я грешен пред тобой, не медли — накажи.



    Разлуку жребий мне послал, но и ее готов

    Всегда принять я от тебя, поверь мне, — от души.



    Разлука с юностью твоей состарила меня,

    Взгляни: развеялись мечты, пропали миражи,



    Подобных мне не знает мир, а я томлюсь в плену.

    Как с пленником поступишь ты? Не ведаю, скажи!



    Готов в отчаянье с душой расстаться Низами,

    Не оставляй его в беде — на помощь поспеши.

    ***

    Мне ночь не в ночь, мне в ночь невмочь, когда тебя нету со мной.

    Сон мчится прочь, сон мчится прочь, беда в мой вступает покой.



    Клянусь, придет свиданья час: пройти бы не мог стороной.

    Клянусь я мглою кос твоих: уйдешь — и охвачен я мглой.



    Не мне ль нестись к тебе одной, стремиться могу ли к другой?

    Тебе ль искать подобных мне, — не тешусь надеждой пустой.



    Сравнись со мной — величье ты, вглядись — никну я пред тобой.

    Сравнюсь с тобой — не прах ли я? Все клады в тебе лишь одной.



    Нет глаз, чтоб видеть мне твой лик, мне радости нет под луной.

    Нет ног — поспеть к тебе, нет рук, чтоб с жаркой сложить их мольбой.



    Забыла ты о Низами, владея моею судьбой.

    Днем гороскопы числю я, в ночь звезды слежу над собой

    ***

    Из месяца лишь день прошел, из ночи — стража лишь одна.

    Любимая вошла ко мне с фиалом чистого вина,



    Присела около меня, глядит по-дружески она,

    До недругов ей дела нет, ночная стража не страшна.



    И так до самого утра я, как счастливейший должник,

    То возвращал ей поцелуй, то кубок осушал до дна.



    Как мед сладчайший с молоком, слился с любимой Низами,

    И нет сравнений передать блаженство, что дала она.

    ***

    Гнет страсти мне в сердце — ведь сердце мишень — вошел.

    Мой крик в небеса, сквозь лазурную сень, вошел.

    Нет, мне не забыть ноготка на руке твоей!

    Нож в сердце мое — мучить милой не лень — вошел.

    Что толку скрывать в этом мире любовь к тебе!

    В тот мир уж давно слух о ней, словно тень, вошел.

    Мой дух за тобой с караваном хотел брести.

    Да снова в свой дом — за ступенью ступень — вошел.

    Ты молвила мне: «Низами, я приду». Спеши!

    Судьбою назначенный в горницу день вошел.

    ***

    Если намерен разумным быть, уз не ищи ни в чём.

    Разве не ведаешь: каждый царь бьёт пред творцом челом.

    Коль обретаешься ты в раю, не пребывай там век.

    Знай: отказаться от райских благ должен ты, человек.

    В мире Иса всё искал добра. В нём не сыскав добра,

    В небо вознёсся, чело земли в горе пятой поправ.

    Ты, что ютишься в углу жилья, видимый там едва,—

    Ткущий паук ты, достигнешь ты тонкого мастерства.

    Пыль на земле всех путей вздымай ныне, как и вчера...

    …………………………..[Прим. ред.: строка утрачена]

    Тень лишь тогда, когда с ней дружна светлых лучей игра,

    Сможет скитаться по всей земле с вечера до утра.

    Хоть вверх ногами иди, чтоб даль вечно была нова.

    Лишь как в движенье придёт перо—дух наш пленят слова.

    Коль ты разумен, беги сынов этих печальных дней,

    Прежде чем тело твоё чужим станет душе твоей.

    Люди, что гули — сродни они — что ж ты бредёшь меж них ?

    С гулями в дружбу кто б мог вступить в этих долинах злых?

    Небо—алхимик, коварный шут, нашим очам сулит...

    …………………………..[Прим.ред.: строка утрачена]

    Что б тут настало? Какой удел был бы всем людям дан,

    Если б, алхимиком созданный, не исчезал обман?

    Верности в мире искать к чему? Где у людей она?

    Нету людского в людских сердцах, верность упразднена.

    Нету народа, и мчится прочь вера, как в вихре пург.

    Лишь имена их слышны. Сыщи, где он живёт — Симург?

    Тысячу раз тут готов почёт, пасть все готовы в прах,

    Если пред ними из церкви гебр иль армянин-монах.

    Есть фараон тут, его льстецы — будто бы клубья змей.

    Посохом чудным их кто смирит? Где же тут Моисей?

    Все позабыто, лишь, хлеб ища, изредка лишь, едва,

    Нищий вплетает, челом склонясь, бога в свои слова.

    Кто бы послал им желтух тоски! Небо, их жги скорей,

    Зёрна граната от них укрыв адом своих огней.

    Шейх уловляет людей в силки — сети со всех сторон,—

    Сам, наподобье охотника, кельей прикрылся он.

    Те покрывают бока коней пышным узором лат,

    Чьи от циновок дырявых след спины ещё хранят.

    В зарослях неба, где звёздный сад путано тропы вьёт,

    Меридиана скупая ветвь лишь пустоцвет даёт.

    Если б свой взор он простёр вперёд к будущим племенам,

    Нет, не женился бы он вовек, бедный чудак Адам.

    В лунном сверкании алчности, словно в проказе, люд.

    Плюнь и на близких, когда они этот порок несут,

    К алчного яствам протягивать руку нужды — не сметь,

    Хоть, голодая, взалкал бы ты сердце своё, как снедь!

    Пусть же конец будет горестный этому сброду дан!

    Пусть будет проклят, как с тьмы времён проклятым стал шайтан!

    Да, уж не зёрна сыновних слез праху вбирать дано:

    Сеет над отчей могилой сын лишь клеветы зерно.

    Ведь вся земля в нечистотах —взглянь, так не дивись, что, вот,

    Полы одежд своих поднял ввысь в ужасе небосвод.

    Всё в небреженье пришло вокруг — встретили б это встарь?—

    Даже солому к себе тянуть днесь бы не смог янтарь.

    Скупость бушует. Когда бы ты задал горе вопрос,

    Ждал бы напрасно, чтоб отзвук скал слово тебе принёс.

    Людям завидуем ныне мы, жившим до нас давно.

    Страх,—коль нам зависть грядущим дням будет внушать дано.

    Вот, это люди моей земли! Ты ж, небосвод,— скупец.

    К пиршеству ты пригласил бы нас, счастья б нам дал венец!

    Здесь на ристалище гнёта, мглы,— словно разумным в месть,—

    Взвившая смуты, горбатая, старица злая есть.

    Тот, кто гнетет, пресекает век многих людей — вглядись,—

    Ею обласкан, молитвенно ею приподнят ввысь.

    Тем, кто пред нищим засохший хлеб в жадный зажал кулак,

    Золота слитки суёт она, прячет она в кушак.

    «Эй, ты, к помойке, во двор иди, мне не являй лица»,—

    Молви спешащему к трапезе всякого подлеца.

    Всякий подарок от алчного в глотке застрять готов.

    Дай же ты скряге затрещину, не получай пинков.

    Вот потому-то удел свечи — пламень,— он гложет, жжёт,—

    Что с попрошайкой сходна она, с той, что подачек ждёт.

    ……………………..........[Прим. ред.: строка утрачена]

    Нашей земле от подошв их жён срама не превозмочь.

    Много ль в этом беды? Они в воздухе день и ночь.

    Здесь на земле — старой пажити — люди полны алчбы.

    Бродит их ум: словно мельницы — глоток они рабы.

    Влил бы раствор послабляющий в мира желудок я,

    Слил бы все соки негодные в яму небытия!

    Мир полон мусора. Смертный час, кинь же на землю взор!

    Смерти метлою одною лишь выкинуть этот сор.

    Сад наш зарос. В запустенье он. Миру назначен срок.

    Гнева пилой ты владеешь ли, иль не владеешь, рок?

    Будто бы зубы излишние в пасти времён глупцы.

    О небосвод, ущемления дай же скорей щипцы!

    Если бы мать человечества стала бесплодной, вмиг

    Мир наш, от сброда избавленный, чистым опять возник.

    Небо, ты долго ль, по каплям лишь облака злой судьбы,

    Будешь смывать вожделения с чёрной доски алчбы?

    Пояс из золота даришь ты — ты, небосвод, неправ —

    Тем, кто вчера препоясан был связкой засохших трав.

    Всяких ослов, морды сунувших в стойло последних дней,

    Свисшим Исы одеянием хочешь прикрыть скорей.

    Видим: осёл тут кичащийся зад свой одел в атлас,

    Мудрый же свой неприкрытый зад прячет в углу от глаз.

    Губишь свечу, что сияет нам ярче других свечей.

    Глазу, который бы выколоть, блеск придаёшь лучей.

    Сердце ль свой дом хочет выстроить, ввысь свои думы мча, —

    Известью рока не скрепим мы даже два кирпича.

    Горе! Жемчужины кинули мыслей моих ларец.

    Гнётом твоим обескровленный разум устал вконец.

    Мозг мой в порочных мечтаниях, мысли уже не парят.

    В ряд винопойцев вступаю я да в словоблудов ряд!
  9. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Будь весел — короток наш век — он горя твоего не стоит.

    Забот о малом и большом — что спрашивать с него! — не стоит.



    Ячменное зерно, и то — стократ весомее его.

    Все правосудие его — мизинца, и того не стоит.



    И сам он, и его тепло, и дня его случайный свет —

    Чуть холод утренний дохнет — мгновенья одного не стоит.



    Ты говоришь: не может быть, чего-то все же стоит он.

    Вглядись же пристальней в него: клянусь, он ничего не сюит.

    ***

    День мой благословен, был с тобой ныне рядом я.

    О светоч глаз моих, был господь милосерд ко мне,

    Рок мой благословен, твоим пьян ароматом я.

    Ведь твой прекрасный лик осязал жадным взглядом я.

    Два мира дам за то, чтоб опять встретить мне тебя.

    Знай, разлукой с тобой обессилен, как ядом, я.

    Кто видел образ твой, тот не скажет, что я не прав.

    Прав, что любовь к тебе своим сделал вожатым я.

    Нет, не могу любовь вырвать я из груди, когда,

    Как жизнь, вскормил ее. С ней живу, будто с кладом я.

    С тех пор как я вкусил аромат свиданья с тобой,

    Скорбь, как рубаху, рву, выбрал радость нарядом я.

    Сердце мое в огне. Сердцем речь сказал Низами.

    День мой благословен. Был с тобой ныне рядом я.

    ***

    Друг, утешься. Судьба нам на помощь в печали приходит,

    К опечаленным, друг, из неведомой дали приходит.

    Хочешь вечного счастья—не спи, ночи в дни превращая.

    Спящий—слеп. Счастье к спящим ночами едва ли приходит.

    Ты—Хума—накорми воробьев, ты здоров—будь спокоен.

    Врач к больному, —чтоб помощь ему оказали, —приходит.

    От счастливого хмеля возлюбленных нищие пьяны.

    Но черед отрезвленью—не ждали иль ждали—приходит.

    Мухе—мед, а на пламени бабочке в муках метаться.

    Вор крадет, а к айарам беда—не всегда ли—приходит?

    Бой султанский прошел, и, как дождь, всюду—стрелы да стрелы.

    Дождь к полям, —если стрелы жужжать перестали, —приходит.

    О дворцах ты не думай: и псарь в час охоты там нужен,

    Если время рядиться в доспехи из стали—приходит.

    Низами, будь утешен. Ведь каждый по-своему счастлив:

    К безработным работа, что долго искали, приходит.

    ***

    Другим знавала ты меня, а ты — ты лучше, чем была,

    Твоя умножилась краса, моя же молодость прошла.



    Я только пламя, ты Халил, — что ж я не гасну пред тобой?

    Нет, не умру я лишь затем, чтоб ты из сердца не ушла.



    Не по приказу ты меня, по доброте своей утешь.

    Насколько можешь, будь со мной и, сколько хочешь, будь мила.



    Меня разбитым назовешь — смогу ли неразбитым быть?

    Ведь облик видела ты мой, и сердце ты узнать могла.



    Лишь на служение тебе стал препоясан Низами, —

    Ведь он для счастья двух миров желает, чтобы ты жила.

    ***

    Если б радость не лучилась из стихов моих - жемчужин,

    Кто бы пил напиток магов? Никому б я не был нужен.

    Не завистник я, поверь мне, жжет моей звезды сиянье,

    Как Йемена светило, сына прелюбодеянья.

    Разверни мой скромный свиток, дверь открой в касыду эту,

    Стихолюбы всем в подарок понесут ее по свету.

    Нет в ларце простой стекляшки, что ж я жемчуг рассыпаю?

    Пуст кошель! Что ж рот жемчужной раковиной раскрывай;

    Сердце, вера—все разбито, что же славы я взыскую?

    Голова и ноги голы, что ж о вечности толкую?

    Царь и государь! Прошу я, стань па путь щедрот со мною.

    Чтоб не шел я больше рядом ни со злом, ни с мыслью злою

    Твой гарем—вот это сердце—скрой от зависти и мести.

    Ангел с дьяволом ужиться никогда не смогут вместе.

    Не гони меня от трона потому, что я ничтожен.

    Лжи и слабости проклятой грех в меня природой вложен.

    Ты прости меня, я грешен. Обласкай меня, помилуй,

    Чтоб приниженность и слабость наконец сменились силой.

    Все, что лишь движенью служит, сдует ветер, смоют реки.

    Ты необходим для жизни—жизнь дана тебе навеки.

    Сохрани ты это сердце—вот и счастье и награда.

    Если ж этого не будет, мне и жить тогда не надо.

    Будет Низами прощенье—вот его одно желанье.

    Так ли грешен он? Опасно всем небес предначертанье.

    Лишь по твоему веленью я смогу быть счастлив ныне.

    А придет к концу дыханье, —приведи меня к кончине.

    ***

    Эй, бабочка, гаси свечу! Уж светоч здесь влекущий мой.

    Эй, туча, всею кровью плачь! Уж розан здесь цветущий мой.



    Ристалищем твоим я стал, я дань твоя в день торжества:

    Фагфур в мой Индостан пришел — властитель всемогущий мой.



    Ведь стан ее — что кипарис, пред ним робеет райский страж,

    Я раб ее, она султан, владыка вездесущий мой.



    Блеснуло, как свеча, лицо, и крылья мотылек спалил.

    Я, жаждущий, склонил уста, она родник зовущий мой.



    Я ей сказал: «Любви полна, побудь со мною, с Низами!»

    Она в ответ: «С ним буду я, он — радости несущий — мой!»

    ***

    Газелеокая! На львов охотиться пристало ей —

    Тогда и тот, в ком сердце льва, с бедой подружится тесней.



    Ресницы-стрелы приподняв, она не спустит тетивы,

    Но, даже не взлетев, они мне сердце ранят все больней.



    Лицо кумира увидав, я разорвал свою хырку,

    Хоть не пригубил я вина, но — что за чудо! — стал хмельней.



    Железносердная! Ее я лишь о верности молю,

    Мое же сердце из стекла — мишенью служит для камней.



    Я вспоминаю целый день восторги сладостных ночей,

    Она — считает ночью дни, чтоб кровь мою пролить скорей.



    Развалины в себе таят сокровищницу горьких мук,

    Она ж — таится, словно клад, в душе измученной моей.



    Стремись к любимой, Низами, и к мукам этим притерпись —

    Того, кто розу возжелал, не устрашат шипы на ней.

    ***

    Где похитительница сердца, что так непостоянна, где?

    Казну уносит вор открыто, а зоркая охрана где?



    Я так отстал от каравана, что потерял его следы,

    А где скакун мой легконогий, вожатый каравана где?



    Всю ночь я у дверей жестокой томился, словно верный пес,

    Коль нищий я — где ж подаянье? Награда от желанной где?



    О Низами, пора подумать перед уходом в мир иной,

    Где добрых дел твоих припасы, коль час пробьет нежданный, где?

    ***

    Где путь в кумирню? Где в мечеть пройти?

    Подобным мне к ним не даны пути.

    Гуляка я, в мечеть не захожу,

    В кумирне тоже душу не спасти.

    Но между ними все ж проложен путь.

    О дорогие, как его найти?

    ***

    Готова молодость твоя откочевать, схвати ее,

    Родную кинувший страну, скажи мне: где пути ее?



    Затем согнулись старики, давно изведавшие мир,

    Что ищут юность; глядя в прах, все мнят в пыли найти ее.



    Зачем бросаешь ты, скажи, на буйный ветер жизнь свою?

    Припомни вечность. Надо здесь тебе приобрести ее.



    Ведь жизнь не жизнью ты купил, не знаешь цену жизни ты.

    Жемчужины не взвесил вор, хоть он зажал в горсти ее.



    Коль будешь радоваться ты — в отставку горе не уйдет.

    Горюя, радость не спугнуть, навек не отмести ее.



    Дай органона звоны нам! Дай аргаванное вино!

    Есть песнь любви, о Низами! На радость в мир пусти ее!


    ***

    Жить в заботе и невзгодах, расточая зло, —не стоит.

    Тосковать и горько плакать, —пусть нам тяжело, —не стоит.

    Мир со всем его богатством невелик: зерна он меньше.

    Перед правдою неверной преклонять чело не стоит.

    День заботливый, —он полон животворного сиянья.

    Предрассветного тумана все его тепло не стоит.

    Наша жизнь, —я слышал, —стоит меньше малого. Неправда.

    Жизнь и этого—ничтожней что бы быть могло? —не стоит.


    ***

    Каабой взглядов стала ты,

    Сердец усладой стала ты.



    В себе фиалок вешний цвет

    С багряником смешала ты.





    Красой возвысясь, шелк небес

    Взяла, как покрывало, ты.



    На розе пояс развязав,

    Свой стан им обвязала ты.



    Будь рада мигу: миг любой

    Не повторишь сначала ты.



    Оглянешься: коня судьбы

    Уздою не сдержала ты.



    Арслан над миром воцарил,

    Царем кумиров стала ты.



    Юсуфу — уст твоих сады,

    Я — только страж, не гнала б ты


    ***

    Хмельное счастье мое очнется ль когда-нибудь.

    Судьбы моей забытье прервется ль когда-нибудь?



    Терплю терпеливо гнет моих бессонных ночей,

    Терплю, ибо дело с них начнется когда-нибудь.



    И в дверь мою постучат, и светом сменится тьма,

    Калечившая лечить возьмется когда-нибудь.



    О враг, не злорадствуй так, мы скоро поладим с ней,

    Соперник, она ко мне вернется когда-нибудь.



    Тому, кто теперь блажен, обласканный мне назло,

    Презренье ее терпеть придется когда-нибудь.



    Неверным от страсти став, я верую, что мой стан

    Зуннаром ее косы сожмется когда-нибудь.



    Сегодня она, увы, нарушила уговор.

    Боюсь, с Низами беда стрясется когда-нибудь.


    ***

    Когда ее ароматом неслышно ветер повеет,

    Дыханием животворным он сердце мое согреет.



    Возрадуюсь, как Якуб, я, заслышавший весть о сыне,

    Душа оживет страдальца, и очи его прозреют.



    Когда аромат любимой коснется лугов цветущих,

    Воспрянут все базилики, все травы зазеленеют.



    Появится горделиво венец на каждом жасмине,

    Бутоны роз, распустившись, восторженно заалеют.



    Душа возродится в теле от пряного аромата,

    С которым хотанский мускус соперничать не посмеет.



    Но даже даруя в праздник своей красоты монеты,

    Она на меня, страдальца, потратить и грош жалеет.



    При виде моей любимой восстанет мертвый из праха

    И станет красноречивым, лишь только ее узреет.



    Когда поцелует ветер цепям подобные кудри,

    То сердце сбросит оковы и цепи порвать сумеет.



    Познавший сладость свиданья, твердит Низами повсюду:

    «Пускай никогда печали ее душой не владеют!»


    ***

    Когда твой благосклонный взгляд на лик страдальца упадет,

    Об этой милости молва тотчас полсвета обойдет.



    Надеждой тешится душа при виде локонов твоих,

    Что в эти завитки она, как в ад блаженный, попадет.



    Свои одежды разорву, чтоб край одежд твоих узреть.

    Один лишь взгляд — и навсегда душа награду обретет.



    Подай же милость бедняку, восторг свиданья ниспошли,

    Пока стоустую молву не подхватил еще народ.



    Жасмин и роза, покраснев, от лютой зависти сгорят,

    Когда с красы твоей покров хотя б на краткий миг спаде



    Ты — свет, и щедро даришь свет. Его несут лучи твои

    Быть может, хоть один из них поэта Низами найдет.
  10. Ruzhena Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    У меня есть в домашней библиотеке "Пятерица" Низами издания 1985 года.

    Не подскажет ли мне кто-нибудь, на какую газель Низами написан романс Гаджибекова? Есть ли перевод этой газели в пятитомнике Низами советского издания 1985 года? Где можно найти текст на фарси?
  11. Dervish Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Без тебя или Сенсиз

    Вы о о романсе "Без тебя"? - "Сенсиз"?

    Само произведение - газель:

    СЕНСИЗ

    Her gecem oldu keder, qusse, felaket sensiz,
    Her nefes çekdim heder getdi o saet sensiz!

    Senin ol celb eyleyen vesline and içdim, inan
    Hicride yandı canım, yox daha taqet sensiz!

    Başqa bir yarı nece axtarım, ey nazlı melek,
    Bilirem sen de dedin: "Yox yara hacet sensiz!"

    Sen menim qelbime hakim, sene qul oldu könül,
    Sen ezizsen, men ucuz, bir heçem, afet, sensiz.

    Ne gözüm var arayım men seni, bextim de ki yox,
    Ne de bir qaçmağa var mende cesaret, sensiz!

    Sen Nizamiden eger arxayın olsan da, gülüm,
    Gece-gündüz arayıb olmadı rahet, sensiz!


    Ноты данного романса можете скачать ТУТ

    Романс в исполнении Муслима Магомаева Скачайте отсюда
    Считаю это исполнение самым лучшим.
    Фарси не знаю, поэтому не смогу помочь. Русский перевод этого произведения найдете сами, используя поисковые машины.
    По идее, в Полном собрании сочинений и этот газель должен быть.
  12. Ruzhena Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Да, действительно, это "Сенсиз". Я не так давно скачала на сайте Магомаева фильм "Низами" и отдельно запись "Сенсиз".

    Собственно, лет 25 назад, когда этот фильм показывали по советскому телевидению, мне больше всего и запомнился этот романс. Теперь же, когда слушаю, удивляюсь, что Магомаев не владеет манерой исполнения, как например, Бюльбюль. Странно. Но конечно, баритон у Магомаева роскошный!
    На сайте Гаджибекова есть и другие записи "Сенсиз", в том числе и фортепианная обработка. Сын обещал мне найти кодеки для прослушивания .ram
    Спасибо большое. Ноты - очень интересно, хотя я уже их навряд ли сыграю, но все равно, все равно...

    А перевод найдем. :)
  13. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Ruzhena,

    А можете поставить тут? Пятерицу НИЗАМИ??
  14. Ruzhena Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Аноним, а как я это сделаю? У меня бумажное издание. Пять толстенных томов - наверно, целый год сканить и вычитывать придется. Несколько тысяч страниц. Я сама ищу электронный вариант.

    Да, кстати...похоже, что "Сенсиз" - это газель, вольный перевод которой есть в этом пятитомнике: "Мне ночь не в ночь, мне ночь не в мочь, когда тебя нету со мной..."

    Я, кстати, нашла ссылку на "Хамса", но похоже, что там только миниатюры. Или я что-то не так поняла?
  15. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Ruzhena,
    :) понятно. а можно что бы ты поставила тут ссылку на "Хамса"?
    и мы проверим что там миниатюры иле нет.
  16. Ruzhena Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Вот эта ссылочка, тут же на форуме нашла:

    http://www.druzya.com/forum/showthread.php?t=1491

    Скачала. Миниатюры действительно из "Хамса" Низами. А текст есть или его нет, не пойму?
  17. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Ruzhena,
    Не плохо пойдет.

    Я тоже вас не понял как это текст есть или нет:?
  18. Ruzhena Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Ну, в смысле, миниатюры есть. Исследования есть. А где стихи - газели, касыды, поэмы? Анекдот, не могу найти! :)
  19. Dervish Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Примечание

    На азербайджанском языке, в разделе "литература" сможете скачать много полезного, в том числе Низами с ресурса Kitab.
    На русском языке с известных ресурсов.
  20. Anonim Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Ruzhena,
    Тогда это не полная версия.

    послушаем и посмотрим что говорит Dervish,

Поделиться этой страницей