Творчество Шарона Асаилова (titanic)

Тема в разделе 'Проза и поэзия', создана пользователем falcon, 8 сен 2004.

  1. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней -
    Потоком кровь с телеэкрана
    Меж пуль свистящих и огней
    Мельканье лиц детей Беслана .

    Мне не забыть плач матерей
    В объятьях траурного одеянья
    Их лица выглядят старей
    С печатью горя и страданья .

    Мне не забыть тех нелюдей
    Под маской дьявольского ухмыленья
    Прикрывшись мерзостью идей
    Свои творивших преступленья .

    **************************

    Без слов - одна лишь боль
    Убитых горем матерей рыданья
    О , Господи , скажи доколь
    Назначил людям Ты страданья ?

    От рук бездушных палачей
    Детей загубленных безгрешных
    Теперь заменит свет свечей
    Но не излечит безутешных .

    Не раздаётся детский смех
    Один лишь плачь и боли стон
    Останется нам , как на грех -
    На память погребальный звон .

    ***************************

    Могилы есть - на них цветы не вянут ,
    но над другими смрад и мерзлота ,
    кто в первых - тех оплачут и помянут ,
    а на вторые все плюют - там пустота .
  2. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Re: Мы с тобою не пара ...

    Мы с тобою не пара - контрабас и гитара
    неуклюж я и толст , ты - нежна и тонка
    для высокого звука не имею я дара
    ты звучанье свое издаёшь свысока .

    Не понять нам друг друга , дорогая подруга
    как свободный художник и оркестра изгой
    ты с поэтом по жизни идёшь как супруга
    я за спинами скрипок последний " герой "

    С тобой танцуем мы под звуки джаза
    гитара нежная и контрабас-зараза
    соприкасаясь струнами небрежно
    топчу твои я ноги неизбежно .
  3. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...


    Души несчастной чёрствая краюха
    О чём-то шепчет разуму на ухо
    Не терпится ей боль свою излить
    На разум беды все свои взвалить .

    Терпел недолго разум изливанья
    Не проявив собой ни капли состраданья
    Он душу бедную к терпению воззвал
    По философски отнестись к себе призвал .

    Душе б к себе по философски отнестись
    Она же дура вдруг возьми да возмутись
    В порыве ярости и злости эта бестия
    Бездушный разум довела до сумасшествия . :roll:
  4. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...


    О , Женщина ! Богиня всех мужчин,
    Тебе мы молимся когда нам трудно жить ,
    Ты непонятна и без видимых причин ,
    Ты ненавидишь , но можешь и любить !

    О , Женщина ! Жена , сестра и мать ,
    Ты Соль земли и продолженье рода ,
    Тебе коварства и ума не занимать ,
    Тебе перечить не осмелится природа !

    О , Женщина ! Тобой рождён порок ,
    Ты заставляешь нас любить и ненавидеть ,
    Тебя остерегаться завещал пророк ,
    Твои поступки не понять и не предвидеть !

    О , Женщина ! Восьмое чудо света !
    Своим существованием Тебе обязан мир ,
    Тебе благодаря живёт планета ,
    и после Бога - Ты единственный кумир ! :tit:
  5. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    Оглянись на прожитые годы
    Вспомни, - кем ты был среди людей
    Из какой ты создан был породы
    Для каких ниспослан был идей.

    Ты не знаешь, что ещё осталось
    В этой жизни бренной испытать
    Счастье, что сегодня улыбалось
    Завтра может вероломным стать.

    Торопись, не делая ошибок
    Медли, успевая всё отдать
    Чтоб не вызвать у врагов улыбок
    Ты друзей старайся не предать.

    Веря в Бога, на него надеясь -
    Не плошай. Пред страхом - не ропчи
    Твёрдым будь и страху в сердце целясь
    Порази его и растопчи.

    Жизнь свою ты получил в подарок
    Важно - как используешь его
    Ведь сгоришь, - расплавленный огарок
    О тебе не скажет ничего.
  6. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    Он ворвался в нашу жизнь, сначала робко высовывая свою симпатичную мордашку из под детской кровати и опасливо озираясь вокруг, затем, раз за разом, всё смелее и смелее покидая своё убежище вихрем пронёсся по квартире, оставляя позади своего смешного, размером в мяч для пинг-понга хвоста, невидимый шлейф, сотканный из наивности, доверчивости и доброты.
    Кролик, - ласковый и совсем ручной, он временно поселился в нашем доме, в одночасье став всеобщим любимцем завладевшим вниманием людей, их мыслями, разговорами и досугом. По утрам, дети намеренно медленно собирались в школу, жалуясь на плохое самочувствие или сочиняли разные небылицы, чтобы опоздать на первый урок и провести лишний часок с кроликом, а по возвращении из школы, забывали обо всём на свете, будь то - еда, компьютер, телевизор, - не говоря уже об уроках: кролик - вот кто волновал их больше всего на свете, это его надо было вовремя накормить и приласкать. Да и сам зверёк ежеминутно напоминал о себе, поочерёдно запрыгивая, то на одного, то на другого из детей, не оставляя без внимания и взрослых членов семьи. Почти каждый из соседских детей и одноклассников моих двух младших сыновей, счёл своим долгом нанести визит вежливости кролику. На несколько дней в моей квартире поселились радость, восторг и... полнейший кавардак. Так незаметно пролетела неделя.
    Пришла пора возвращать кролика хозяевам, - нашим друзьям, вернувшимся из поездки в Таиланд.
    Лейтмотивом расставания с кроликом стало мощнейшее землетрясение, повлекшее за собой страшной, разрушительной силы цунами, унесшего жизни многих десятков тысяч людей. Друзья пришли за кроликом и я поздравил их - испуганно пялившихся на экран телевизора, передающего страшные кадры опустошения и смерти, - с благополучным возвращением домой: они вернулись из Таиланда за день до землетрясения. Я смотрел на огорчённые лица детей и душа моя разрывалась от боли вонзившейся огненной тяжестью. Мной овладела полнейшая растерянность. В тот момент, я не понимал происхождения той душевной боли: "Кролик или цунами?" - спрашивал я себя.
    Сегодня, по прошествии почти двух недель после описываемых событий, я понимаю, что кролик - жив и здоров, и находится в добрых руках, но не вернуть тех людей, погибших от жестокого сумасбродства Матушки-природы. Но тогда мне казалось, что если бы у меня не забрали кролика - не было бы и никакого цунами.
    Тогда, они были единым существом: кролик и цунами.
  7. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    Разложив пред собой книгу нотную
    Вам раскрою свою подноготную:
    Кем живу, кем дышу, кем болею я;
    За кого жизнь отдам без сомнения.
    Трону клавиш хмельных кость слоновую
    Объясненье в любви – богословие
    Дрогну голосом - хриплой октавою
    Подслащу песнь любовной отравою.
    С обнажённой душой – без стеснения
    Ветром вольным войду в сновидения
    Иль рабом Вашим стану – невольником,
    Ваших мыслей грехом и крамольником.
    Я в любовь - словно в битву батальную
    Между молотом и наковальнею
    Окунусь с головою неясною
    И погибну за Вас, за прекрасную!
  8. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    «Грызи» старательно, мой сын,
    гранит науки,
    Насыть свой разум пищей для ума.
    Труда не бойся, - пусть в мозолях руки, -
    Зато от скуки не сойдёшь с ума.

    Люби всем сердцем тех,
    кому ты дорог,
    Но и врагов своих не забывай,
    (с последними – особенно будь зорок),
    Но лучше – их в друзья приобретай.

    Но если нужно взять оружье в руки –
    сомненья прочь гони – твой дом в огне,
    Пусть именем твоим гордятся внуки,
    Герои ведь не гибнут на войне!

    «Греши» добром – твой «грех»
    тебе зачтётся,
    В миг истины, пред Божеским судом.
    Тому на свете радостней живётся,
    Кто беспощадно борется со злом.

    И счастье, только в счастьи познаётся –
    Его прочтёшь ты на моём лице.
    Когда ТВОЙ сын на шею мне взберётся –
    Тебя узнаю в этом сорванце!
    [IMG]
  9. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    [IMG]
    Однажды на рынке одного из израильских городов я подошёл к импровизированному прилавку с русскими книгами и видеокассетами, в надежде отыскать что-нибудь интересное для себя. Со мной был мой младший сын, рождённый в Израиле. Рука потянулась к одной из книг и, в этот момент я услышал вопрос, заданный моим сыном на иврите:
    - Ма зе? (Что это?)
    Проследив глазами в направлении указательного пальца ребёнка, мой взгляд упёрся в несколько кусков хозяйственного мыла, лежащих среди тюбиков с мазями и лекарств – уже постсоветского производства - на небольшом столике по соседству с книжным прилавком.
    - Зе – сабон шель паам, (это – мыло прошлого) – ответил я ему.
    Ребёнок, взял один из коричневых кирпичиков и, взвешивая его на ладони, высказал мнение:
    - Должно быть, надолго его хватает.
    - Надолго. Лет на семьдесят.
    - Шутишь, - изрёк сын с сомнением, помня о моей склонности к двусмысленным высказываниям.
    - Что он спрашивает? – обратилась ко мне хозяйка товара, непонимающая иврита пожилая женщина. Пришлось пересказать ей весь наш разговор.
    - А ты купи ему кусок мыла и пусть помоется им. Тогда, может, поймёт, что его действительно надолго хватает. Насчёт семидесяти лет – это ты, конечно, загнул, но на месяц должно хватить.
    Сказано – сделано: последовала операция «Деньги в обмен на товар». Надо заметить, что «хозмыльная» дискуссия повлияла на выбор книги. «Раковый корпус» Солженицына – подошёл, как нельзя лучше под настроение.
    По дороге домой я провёл для сына краткий курс истории и экономики СССР и превышении спроса над предложением – дефиците. Дома, первым делом сын побежал в ванную мыть руки новым мылом.
    - Ну как тебе «мыло целой эпохи»? – спросил я его.
    - Мыло, как мыло, - ответил сынок. – Плоховато мылится, а в остальном терпимо. И вообще, - при чём здесь мыло? В чём оно виновато? Ты не прав: не «мыло эпохи», а «Эпоха хозяйственного мыла».
  10. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    Когда-нибудь наступит день -
    И я найду обратную дорогу
    В свой дом родной.
    Там, за ступенькою ступень,
    Взойду к порогу –
    Всё та же дверь.
    И Слава Богу! –
    Её откроет мне бессмертная душа.
    «Сынок, мой руки и за стол,
    Ведь ужин стынет.
    Ты где ходил так долго?»
    И нет ответа.
    Глазами в выщербленный пол,
    Промямлив извинения убого:
    «Мам, я не голоден, спасибо.
    Вот, только лишь соскучился немного.
    Прости, но мне пора
    Обратно, в дальнюю дорогу».
    «Иди, сынок.
    Пусть от ошибок и от бед,
    Господь тебя хранит».
    Когда-нибудь наступит день -
    И я найду обратную дорогу
    В свой дом родной.
  11. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    - Бабуль, дай рубль на кино!
    - Нету у меня.
    - Бабуль, ну дай! Ну пожалуйста!
    Бабушка отстёгивает булавку, которая «стережёт» завязанный тугим узлом носовой платок, за грудным вырезом сарафана. Узел так крепко завязан, что бабушка ломает ноготь. Наконец он поддаётся натиску костлявых старушьих пальцев. Она разворачивает платок с жалкими трёшками, рублями и медяками.
    - Двадцать семь рублей, - шепчет она. – Теперь останется двадцать шесть. Ладно, перебьюсь как-нибудь.
    Двадцать семь рублей – такова сумма пенсии старого, одинокого человека. Как я себя ненавижу за то, что не знал тогда этого. Не знал цену деньгам. Не понимал, что прожить целый месяц меньше, чем на один рубль в день – это подвиг!
    - А мама знает, что ты в кино собрался?
    - Конечно, знает, - вру я, - но если спросит, скажи, что ушёл к однокласснику, заниматься.
    - И не стыдно тебе врать?
    - Ну, бабуль...
    - А хватит тебе рубля-то?
    - Хватит, бабуль, хватит, - уверяю я бабушку, чтобы не очень стыдно было просить денег в будущем. – Ладно, я пошёл.
    - Погоди уходить-то. Сунь пару тетрадок во внутренний карман куртки.
    - А это ещё зачем? – недоумеваю я.
    - Ты ведь к однокласнику идёшь. Заниматься. Правда ведь?
    - Правда, бабуль. Правда. Спасибо!
  12. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    Сказка о царе Соломоне, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гайдамаке Соломоновиче и чудесном граде Ерушалаиме.
    (Шуточный полуплагиат. Отрывок)

    Три девицы под окном
    Пряли поздно вечерком.
    «Кабы я была еврейкой,
    Распрекрасной иудейкой, -
    Молвит первая девица,
    Та, что старшая сестрица, -
    То на весь еврейский мир,
    Приготовила б я пир».

    — «Кабы я я была еврейкой,
    Распрекрасной иудейкой, -
    Подпевает ей девица,
    Та, что средняя сестрица, -
    Весь еврейский мир одна
    Вычистила бы до дна».

    — «Кабы я была еврейкой, -
    Распрекрасной иудейкой, -
    Говорит и не стыдится,
    Младшая из трёх сестрица, -
    Я б для батюшки-царя
    Родила богатыря».

    Только вымолвить успела,
    Дверь тихонько заскрипела,
    Собственной персоной он,
    Царь Великий Соломон,
    Входит в девичью светлицу,
    Чтоб избрать себе царицу;
    Речь последней по всему
    Полюбилася ему.
    «Здравствуй, красная девица,
    Говорит он, будь царицей
    И пройди скорей гиюр,
    Но, смотри, без всяких дур,
    Чтоб к исходу сентября,
    Родила богатыря!
    Вы ж, голубушки-сестрицы,
    Выбирайтесь из светлицы.
    Назначаю вас за мной
    И за вашею сестрой:
    Мыть, стирать и убирать,
    Нам обед приготовлять».

    В тот же вечер под хупою,
    Царь с царицей молодою,
    Обвенчались, а затем,
    Всех оставив пировать,
    Повалились на кровать.

    В тайне злятся две сестрицы,
    Поварёшкой и тряпицей,
    Всё трясут над головой;
    Государевой женой
    Стать теперь не суждено,
    Им обеим всё-равно.
    А царица молодая,
    Дела вдаль не отлагая,
    С первой ночи понесла.

    В пору ту война была.
    На войну царь собираясь
    И с царицею прощаясь,
    Тайный делает ей знак,
    Чтобы имя «Гайдамак»,
    Для царевича царица,
    Избрала, когда родится.

    Между тем, царь на Синае
    Бьёт врага, потерь не зная.
    А на родине его,
    Ровно в срок, но без него,
    Сын родился, Гайдамак,
    И царевич, как никак.

    А счастливая царица -
    Ей причины нет стыдиться -
    Ради красного словца,
    К Соломону слать гонца.

    Но царицыны сестрицы,
    Чтобы лишний раз не злиться,
    С акушеркой заключают
    Договор и извещают
    Соломона вот о чём:
    «Не родился, мол, царём,
    Отпрыск славного царя;
    Царь потратил время зря».

    Как услышал Соломон,
    Стал он кислым, как лимон
    И послав письмо обратно,
    Приказал неоднократно:
    «Снарядить скорей верблюда,
    На глазах честного люда.
    Пусть скитаются отныне,
    Сын с царицей по пустыне».

    Туча по небу плывёт,
    По пескам верблюд идёт.
    Меж горбов его царица,
    Над царевичем горбИтся;
    Тот растёт назло врагам,
    Не по дням, а по часам.


    День прошел — царица с сыном,
    Просят голосом единым:
    «Вы барханы и пески?
    Не губите от тоски!
    Приведите нас скорее,
    В город, где живут евреи!»
    И жестокая пустыня,
    Помогая им отныне,
    Вняла просьбе их банальной
    О Земле Обетованной,
    В миг хамсина нагнала
    И верблюда погнала
    В славный Иерусалим,
    С парой новеньких олим.

    И с тех пор Ерушалаим
    Стал совсем неузнаваем...

    Ялла, «Бейтар»! Ялла!
  13. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    Дорогие Друзья!
    Уважаемый Шауль - мой Друг и наш Администратор, в одном из форумов намекнул, что я опубликовал в Альманахе "Мирвори" цикл рассказов из жизни обитателей одного интерната для людей с ограниченными возможностями, в котором я имею счастье работать.
    Цикл рассказов, который, возможно, когда-нибудь "дорастёт" до полноценной книги, называется "Солнце умалишённых".
    Рискну предложить на суд искушённых читателей сайта "Друзья" рассказы, которые уже знакомы читателям Альманаха "Мирвори" (кроме последнего рассказа) и пользователям Интернета.
    Буду благодарен за любой отзыв и критику.


    Солнце умалишённых

    «Эрец-Исраэль... Здесь нельзя бросить камень,
    чтобы не попасть в святое место или безумца».

    Меир Шалев, «Русский роман».


    Каждый раз, когда я записываю очередную историю
    из жизни моих подопечных,
    мне приходится перебирать в памяти их имена,-
    которых больше ста, - чтобы ненароком
    не назвать кого-то из них именем настоящим.
    Настоящие только люди. Имена - вымышлены.



    Микки

    Микки. В этом году ему исполнилось двадцать восемь лет, четырнадцать из которых он живёт в интернате для умственно отсталых. Страдает синдромом Дауна. Все эти годы он просыпается на рассвете и… будит солнце. Просто, выходит во двор, становится лицом к востоку, протягивает перед собой руки ладонями к небу, и очень медленно поднимает их. И солнце отвечает ему взаимностью. Случается, что Микки запаздывает с пробуждением - это означает, что день будет пасмурным и дождливым.

    Шелли. В интернат её привезли пожилые родители вместе со старшим сыном перед началом обеда. Из рассказа родителей выяснилось, что они очень долго противились этому, но аргументы старшего сына и трёх старших дочерей заставили их пойти на этот шаг.
    «Отцу уже семьдесят. Да и мама немолодая. Что будет с Шелли, когда их не станет, ведь ей скоро тридцать один исполнится, а она кроме как родственников, больше живых людей не видела, - оправдывался брат».
    От обеда Шелли отказалась. Она стояла рядом с матерью, вцепившись той в запястье и рыдала, дрожа всем телом: «Я покончу собой, если вы меня оставите здесь, - твердила бедняжка». Спустя два часа родители уговорили Шелли съесть йогурт, в который медсестра предварительно подмешала успокоительное. Ещё через час она уснула, что позволило родителям уехать.
    Обо всём этом я получил подробный отчёт, когда заступил на ночное дежурство по интернату.

    Проснулась Шелли, когда все воспитанники смотрели телевизор после ужина. Обнаружив, что родителей нет рядом – дитя (а иначе и не назовёшь), спрятав лицо в ладонях закатило новую истерику.
    - Здравствуй Шелли, - обратился я к ней.
    Услышав незнакомый голос, Шелли освободила прикрытое ладонями лицо. Лицо – визитная карточка; лицо – история болезни, в которой записано: «Синдром Дауна».
    - Я хочу домой, к маме и папе, - вместо приветствия ответила она.
    - Хочешь, я буду твоим папой, здесь, в интернате.
    - Вот глупый человек. Ну как ты можешь быть моим папой? Ты же ещё не такой старый, как мой отец. Если хочешь – будь моим братом.
    - А твой брат согласится?
    - Я мне не нужно его согласия, - с вызовом ответила Шелли и тем самым отомстила в душе брату, за то, что тот упрятал её сюда.

    Первая ночь на новом месте для Шелли была нелёгкой. Она долго ворочалась в постели или ходила по комнате, пока, - далеко за полночь, - усталость наконец не свалила её.

    Поводом для ссоры послужило… солнце.
    - Это моё солнце, - в слезах доказывала Шелли. – Моя мама всегда говорит, что солнце всходит для меня, - и только для меня.
    Увидев меня Микки в недоумении развёл руками:
    - Что ей от меня нужно? Я же не отнимаю у неё солнце! Я только бужу его!
    И дальше, уже обращаясь к Шелли, предложил сделку:
    - А хочешь – мы будем вместе будить солнце?
    - Но я ведь не умею, - почти заискивающе ответила Шелли.
    - А я тебя научу, - пообещал Микки.
    - Это будет наше солнце. Моё и твоё.


    Беременность

    «Убью того, кто сказал ей это!», - была первая мысль, и в продолжение её - несколько матерных слов по-русски, процеженных сквозь зубы.
    Мои воспитанники (воспитанники - слово-то какое! некоторые из них старше меня!) уже привыкли к тому, что, если я перехожу на русский, - что случается крайне редко, - значит они в чём-то провинились и предстоит серьёзный разговор.

    Мириам сидела в тени навеса на качелях, почти завершивших свой маятный шаг. Заметив меня у калитки она приветственно помахала мне и вытерла рукавом глаза. Похоже, что она плакала.
    Я решил подойти.
    - Почему ты плачешь? - я присел рядом и предложил её сигарету.
    - Нет, спасибо! Мне теперь курить нельзя.
    Мириам курила очень много, порой до четырёх пачек сигарет в день. Все попытки убедить её, если не бросить курить, то хотя бы сократить количество выкуриваемых сигарет - ни к чему не приводили.
    - И почему тебе теперь нельзя курить?
    - Я беременна!

    Мне вспомнился недавний разговор по телефону с одной из наших медсестёр о противозачаточных инъекциях, которые применяются для наших воспитанниц: медсестра позвонила и попросила прислать к ней пятерых из них для уколов. Тогда я напомнил ей, что согласно «Личным делам», двое из пятерых - девственницы. Зачем же им делать противозачаточные инъекции?
    "На всякий случай", - таков был ответ.
    Стало понятно, что руководство пансиона решило застраховать себя от непредвиденных случаев, - таких, как, нежелательная беременность в результате изнасилования. Беременность, как таковая, - была нежелательна в любом случае. У нас многие воспитанники живут парами. Семейные пары без права на потомство. Этим несчастным запрещено иметь детей, дабы не порождать себе подобных.

    - Поздравляю!
    - Спасибо! Теперь мне будет о ком заботиться. Я счастлива - оттого и плачу! Только почему ты ругаешься по-русски? Я в чём-то виновата?
    Я встал.
    - Нет, ты ни в чём не виновата. Всё в порядке. Ладно, пойду принимать смену.

    После пересменки я попросил утренний персонал задержаться для разговора. Выяснилось, что "утка" о беременности Мириам была запущена с целью отучить её от курения.
    Я чуть не завыл:
    - Идиоты! Больше мне нечего вам сказать!

    Было понятно, что мне предстоит трудная ночь и долгий разговор с Мириам. Хорошо, что это была ночь перед выходными, и Мириам не придётся рано вставать и идти на занятия в реабилитационный центр.
    Почти в полночь, после того, как все улеглись, я заварил крепкий кофе, разлил его в две чашки, и пригласил Мириам в гостиную для беседы.
    Я не знал с чего начать. Среди двадцати пяти моих подопечных, только Мириам и ещё одна женщина не являются умственно отсталыми.
    Обе эти женщины страдают психическими заболеваниями - результат изнасилования, рана далёкой юности.

    - Ты же сказал, что я ни в чём не виновата, - забеспокоилась Мириам. - Почему ты меня позвал?
    - Посмотрим телевизор, выпьем вместе кофе. Ты ведь любишь кофе?
    - Кофе? Люблю. Конечно, люблю.
    - Мириам, расскажи мне, как ты себя чувствуешь? И что ты чувствуешь? - Я приглушил звук телевизора.
    - Чувствую себя нормально. Ничего нового.
    - Ты ведь знаешь, что уже больше месяца принимаешь новое лекарство... ещё одно. Мне кажется, что ты стала лучше спать.
    - Да, но вот только по утрам вставать тяжелее стало.
    - Ничего, ты скоро привыкнешь и просыпаться станет легче.
    Я встал, чтобы принести из шкафа персональную кассету с лекарствами Мириам. От одних только названий препаратов бросало в жар.
    Шесть таблеток утром, две в обед и четыре вечером - всего двенадцать, на протяжении многих лет - с ума сойти!
    В течении всей ночи я рассказывал Мириам о назначении того или иного препарата и влиянии его на организм человека.
    Ни единого слова о беременности. Несколько раз мне пришлось прервать свою «лекцию», для того, чтобы в очередной раз заварить кофе.
    Сигарета после каждой чашки, снова кофе, и снова сигарета.

    - Угости сигаретой, - попросила Мириам.
    - Ты же бросила курить!
    - Я обещаю, что когда-нибудь брошу. И с сегодняшнего дня стану меньше курить.
    - Хорошо, бери, - я дал ей сигарету и поднёс огонь.
    Мириам глубоко затянулась.
    - Хорошо, что я не беременна! Ведь все эти лекарства могли бы убить моего ребёнка!
    - Ты уже передумала? - пошутил я.
    - Просто я вспомнила, что не могу забеременеть из-за этих уколов.
    - А, - ну да...

    По лестнице, со второго этажа, протирая кулаками свои заспанные глаза, спускался Микки. Это означало, что близится время рассвета - и Микки идёт будить своё солнце. Жаркое июльское солнце, не успевшее остыть за ночь.


    Война

    Центральный выпуск новостей длился уже целых полтора часа, вместо положенных тридцати минут. Оно и понятно - ведь теперь ракеты падают уже на Хайфу. А тут ещё объявили, что противник обладает ракетами ещё большего радиуса действия – а это значит, что и мы тоже не в безопасности.

    Наш интернат для умственно отсталых рассредоточен в разных районах города: кроме основного здания, в котором живёт большинство воспитанников, есть ещё несколько небольших домов. Я работаю в одном из таких домов. Работаю, в основном, ночами и в одиночку. Я и двадцать три воспитанника. Три этажа и без бомбоубежища. Дом старый. В первый день войны наш завхоз невесело пошутил:
    - Зато у вас шикарный ремонт, кондиционеры и телевизоры в каждой комнате, посудомоечная машина, микроволновка и аж целых два холодильника! Ни у кого больше такого нет. Вы слишком избалованы, бомбоубежище вам подавай. В случае чего – гони всех на крышу, чтобы сразу и без мучений...
    Потом обнял меня за плечи и продолжил, но уже, серьёзно:
    - Не переживай, всё будет нормально. Они же почти святые, ангелы. И место, в котором они живут – тоже святое. С ними ничего плохого не произойдёт. Тут вся земля святая и Господь защитит нас.
    Как тут не вспомнить пословицу про надежду на Бога и собственную оплошность?

    Я выключил телевизор и попросил всех собраться в гостиной. Сразу же последовала реакция – плач, крики, невообразимый гвалт. Несколько человек окружили меня.
    - Ты от нас уходишь? Почему? Не уходи! Останься! Мы тебя любим! Мы не хотим никого другого!
    Тут я вспомнил, что два последних раза всех собирали в гостиной, чтобы объявить об уходе кого-то из персонала.
    - Нет, нет. Успокойтесь, никуда я от вас не денусь. Я тоже всех вас люблю и уходить не собираюсь. Просто, скоро вы пойдёте спать, а мне надо кое-что объяснить вам.
    Мне сразу же поверили и успокоились. Они мне всегда верят, потому что я ни разу никого из них не обманул. Никто не захотел сидеть на диванах и креслах. Все расселись на полу, потому что так было ближе ко мне; потому что я тоже не сидел на диване; потому что все чувствовали важность момента. Я остался стоять на ногах, чтобы привлечь максимум внимания.
    - Друзья мои, - начал я, - вы знаете, что происходит в стране?
    - Знаем! Война! Катюши! – сразу с десяток возгласов.
    Глупый вопрос – все всё знают.
    - А кто помнит, что надо делать, когда в День Памяти по погибшим солдатам звучит сирена?
    - Встаём и стоим! Стоим без движения, пока не закончится сирена! Если мы едем в машине, то останавливаемся, выходим из неё и стоим! – и вновь с десяток возгласов.
    - Отлично! – похвалил я. – Скоро вы все пойдёте спать. Если ночью вдруг зазвучит сирена – такая же, как в День Памяти – вам нужно будет быстро встать, разбудить соседа по комнате – только не ждать, пока он проснётся - и спуститься на первый этаж в коридор. Не толкать друг друга, не заходить ни в какие комнаты, не подходить к окнам.
    Я попросил всех выйти в коридор и сесть на пол, спиной к южной стене. После чего сказал всем разойтись по комнатам и как только я крикну: «Сирена» - спуститься вниз и вновь рассесться вдоль стены. И ещё раз.
    - Всем всё понятно? – спросил я.
    Кто-то ответил тихо, а кто-то – просто кивнул. Никто не кричал. Можно ли смотреть телевизор допоздна? Конечно, можно, - ничего не изменилось, всё как обычно. Война нас не коснётся, потому что Господь нас защищает. А если не защитит Господь, - то я здесь, чтобы их защитить.
    Они мне верят, потому что я никогда им не вру.
    Господи, помоги мне, чтобы не пришлось врать и на этот раз!
    Услышит ли?


    Тяга к совершенству

    Эден грустно разглядывала своё лицо в небольшом зеркале на прикроватной тумбочке. Со стороны всё выглядело довольно смешно. Наигранная грусть – мимика печального арлекина. Эден - очень хорошая актриса. Она умеет строить рожицы на все случаи жизни. Даже сейчас, заметив, что я обратил на неё внимание, она мгновенно пустила слезу – Эден сделала это легко и непринуждённо, так, что ни один мускул на её лице не выдал и сотой доли миллиметра напряжения. Как ей это удаётся – знает только она. Вслед за этим – гортанный выдох с нотками безысходности. Она сделала это для перестраховки – на тот случай, если я не разглядел слезу. Внимание было привлечено, я подошёл к ней.
    - Чего грустишь? – спрашиваю.
    - Некрасивая я, потому и грущу, - последовал выстраданный ответ из надутых губ. Эден полностью вошла в роль.
    Справедливости ради надо сказать, что, несмотря на врождённую умственную отсталость, внешний вид Эден почти ничем этого не выдаёт и выглядит она вполне презентабельно. Она понимает это и использует на свою выгоду.
    - Как же, как же... Все парни нашего интерната влюблены в тебя по уши, - сообщил я ей то, о чём она давным-давно знает сама.
    - Да? А почему тогда никто из них не признаётся мне в любви?
    - Так ты же никого к себе близко не подпускаешь, всех отпугиваешь.
    - Это я-то не подпускаю?! Ты пойми – не я их отпугиваю. Моё уродливое лицо их отпугивает, - парировала Эден.
    В этот момент ко мне подошёл один из воспитанников с какой-то просьбой. Я решил использовать его в «спектакле».
    - Слушай, Даниэль, вот я говорю, что Эден красивая. А тебе она нравится? – задал я провокационный вопрос, будучи уверенным в том, что Даниэль – один из её воздыхателей.
    Но Даниэль засмущался и поспешил исчезнуть из нашего поля зрения.
    - Ну, что я говорила?! – восторжествовала Эден. Даже этот очкарик...
    - Стоп! Стоп! Давай оставим в покое Даниэля с его очками, - прервал я её. – Ты же знаешь, какой он стеснительный.
    - Хорошо, давай оставим, - Эден надела наушники и включила плейер, давая понять, что первый акт «спектакля» - закончен.
    Я точно знал, что «антракт» продлится недолго и «спектакль» будет продолжен. Какую цель преследовала Эден – я пока не разгадал. Но время – покажет...
    Утром следующего дня Эден пожаловалась на плохое самочувствие и отказалась идти на работу. Выглядела она и в самом деле неважно. Эден - одна из «продвинутых» воспитанников, вполне самостоятельна и работает не в реабилитационном центре, как почти все остальные, а в каком-то кафе, и неплохо зарабатывает. Я позвонил координатору по трудовой занятости и сообщил о проблеме, сделал соответствующую запись в медицинском журнале и отправил Эден в санчасть. Я так и не сообразил, что это был второй акт «спектакля»...
    Вечером, как я только появился на работе, но ещё не успел заступить на ночное дежурство, Эден приветствовала меня издалека и прибежала ко мне с сияющим и счастливым лицом.
    - Ты чего это такая красивая сегодня? Неужели кто-то, наконец-то, осмелился признаться тебе в любви? – подшутил я над ней.
    - Пока ещё нет, да это и неважно. Просто сегодня приходила косметолог. Хорошо, что я не пошла на работу...
    И тут до меня дошло! Я совершенно забыл о косметологе.
    Так вот для чего был разыгран весь этот «спектакль»!



    «Голуби целуются на крыше...»

    Даниэль сидел на длинных качелях, изготовленных из парковой скамейки и, запрокинув голову наверх, с приставленной к бровям ладонью, смотрел на крышу интерната. Даниэль очень любит расскачиваться на качелях, но сейчас они были неподвижны. Похоже, он наблюдал что-то очень интересное.
    - Даниэль, что ты там увидел? – полюбопытствовал я.
    - Голуби... они... ц-целуются, - заикаясь, ответил он.
    Даниэль – даун. Заикается с детства, носит очки от близорукости, и у него не очень здоровое сердце. А ещё он обладает отменным чувством юмора, легко запоминает числа и хорошо играет в шашки. Ещё никому из персонала не удалось у него выиграть!
    - Не смотри долго, шею сломаешь!
    - Не волнуйся... з-за меня... Лучше.., п-позаботься... о своей... шее. З-забыл? – не отводя взгляда от голубей, полушутя-полусерьёзно Даниэль напомнил мне о моём позорном поражении в шашки и долге в три затрещины по шее.
    - Что ж, - говорю, - делать нечего. Пойду шею мылить.
    - Э-э... п-погоди... Не надо... м-мылить шею. Я... п-пошутил. Ты мне... л-лучше... в-вот что... с-скажи. А... г-голуби – они как... л-люди... ц-целуются?
    - А ты разве сам не знаешь? У тебя ведь раньше была подружка. Или ты с ней не целовался?
    - Ц-целовался, но я... в-ведь... не г-голубь. Откуда мне... з- знать?
    - Так ведь и я не голубь.
    - Эх... а я... д-думал, что ты... т-только в шашках... с-слабак. Оказывается, ты и в... ж-жизни... н-ничего не... п-понимаешь.
    Иди.., м-мыль ш-шею... Я... с-сейчас... п-подойду...



    Габриэль

    Сегодня я надеялся немного отдохнуть от рабочих будней. А в начале недели испортился телевизор – маленький, который в спальне стоит. С утра пошёл в парикмахерскую, сижу и под жужжание машинки для стрижки, думаю, сгоняю вот по-быстрому в магазин электроники, телевизор новый куплю.
    Зазвонил мобильник, рабочий номер высветился. Облом! Парикмахер прекращает работу, я отвечаю на звонок и чуть было не срываюсь с кресла недостриженным.

    - Габриэль, в чём дело? Почему буянишь?
    - Хреново мне! Разреши медсестре сделать мне укол.
    - Давай попробуем обойтись без укола, - пытаюсь его успокоить и веду к соцработнику.
    Я знаю причину буйства Габриэля. Он очень безобразно выглядит и понимает это. Называет самого себя «мехуар» - безобразный, урод. Ему далеко за двадцать, организм требует естественного для молодого человека выброса энергии. Пытались найти ему подружку среди воспитанниц интерната – хорошенькие от него отказались, а остальных он сам отверг.
    - Здравствуй, Ноа! Вот, Габи немного нервничает, попробуем помочь ему.
    Ноа – наш соцработник, совсем ещё молоденькая, чуть больше года после университета.
    - Давай, Ноа, твои вопросники, - говорю я ей. – Начнём умственную терпию.
    Умственную терапию умственно отсталого.
    Ноа достаёт несколько листов с вопросами на разные темы. Габи садится за стол, уродливой рукой со срощёнными пальцами берёт ручку и начинает работать. Он очень сосредоточен, пыхтит от напряжения. Ему очень трудно держать ручку – рука трясётся, кривые буквы, похожие на уродливых карликов, разбегаются по бумаге и передразнивают своим уродством написавшего их урода же.

    По большому счёту Габи выжил благодаря своему уродству. И характеру - тоже.
    Мы оставляем Габриэля и идём пить кофе. Через четверть часа Габи подходит к нам с исписанными листками. Один из вопросников на тему красоты привлекает особое внимание.

    Вопросник

    Что такое красота? – Секс.

    С чем можно сравнить красоту? – С сексом.

    Кого можно назвать красивым? – Голую женщину.

    Что можно назвать красивым? – Голое женское тело.

    В каком действии можно найти красоту? – В половом акте...


    Все ответы Габи, так или иначе, были связаны с сексом.
    Однажды он уже заполнял этот самый вопросник. Но в прошлый раз ответы были иными: цветы, музыка, танец...

    - Габи, почему у тебя тут везде секс? – Спрашивает Ноа.
    - Ноа, ну ты как ребёнок, - удивляется Габриэль. – А что я по-твоему должен был написать? Траханье?
  14. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    «Секрет» - детская забава (преимущественно девчоночья) семидесятых/восьмидесятых годов двадцатого столетия. Для достижения «цели» следовало вырыть в земле неглубокую ямку, размером в детский кулак, высыпать в неё горсть разноцветного битого стекла (по возможности стенки ямки можно обложить осколками зеркала), затем прикрыть «клад» куском бесцветного оконного стекла и присыпать землёй из той же ямки. Для лучшей маскировки можно «украсить» травой и опавшими листьями.
    Этот, своего рода, «шедевр» мозаики показывали друзьям и подружкам, в знак высокого доверия и особого отношения.



    Левая половина Сашкиной рубашки насквозь промокла от слёз. Казалось, соль въелась в кожу и добралась до сердца. Жжение усиливалось с каждой секундой. Было очень больно. Боль и растерянность. Наконец, Сашка не выдержал.
    - Прекрати! Слышишь, прекрати плакать! – он приложил ладони к щекам Юльки, отнял её голову от плеча, – я вернусь. Обязательно вернусь! Обещаю!

    Подошла стюардесса с тележкой, нагруженной прохладительными напитками. Только теперь он почувствовал, как страшно его мучила жажда.
    - Господин, прошу вас. Чего пожелаете?
    «Слёзы. Бокал слёз. Юлькиных слёз, - подумал Сашка».
    Через пятнадцать лет он летел обратно. Как и обещал.
    - Минеральной воды, пожалуйста.
    «Зачем я, собственно, лечу? И к кому? Просто, потому что обещал? Я ведь всегда выполняю свои обещания... даже если это слишком поздно».
    Лететь ещё целых два с половиной часа. Утолив жажду, Сашка откинулся в кресле и задремал.

    «Сашка, у меня есть «секрет». Хочешь посмотреть? – спросила Юлька».
    «Хочу».
    Юлька отвела его в глубь двора, к тому месту, где рос молодой тополь. В двух шагах от дерева остановилась, присела на корточки, осторожно расчистила ладонью едва заметный бугорок.
    «Смотри, - неуверенно прошептала Юлька. А вдруг ему не понравится?»
    Сашка склонился над «кладом». Под пыльным куском непонятной формы стекла, прикрывающего ямку размером в детский кулак, в зеркальных осколках на стенках ямки многократно отражались, выложенные красными бусинками на фоне бирюзовых стеклянных крошек две буквы: «Ю.С».
    «Ух, ты, как красиво! – восхищённо прогремел Сашка».
    «Тссс... Тише. Это же секрет, - укоризненно сказала Юлька, - только мы с тобой о нём знаем...»


    «Сашка, хочешь списать?»
    «Списать? Нет, я уже всё написал, и теперь просто смотрю, как ты пишешь. У тебя почерк очень красивый».
    Сашка не мог позволить себе учиться хуже Юльки, но, в то же время, старался не выделяться, постоянно отставал от неё на полшага, уступая ей первенство в успеваемости.

    Застеклённый балкон стандартной пятиэтажной «хрущёвки» из двух комнат; тесно, но уютно. Под занавешенным окном, разделяющим балкон от гостиной, - топчан. Слева от входа, на всю ширину балкона – старинный сундук, с вечно крутящимся на нём бобинным магнитофоном. Скромное жилище повзрослевшего Сашки. Сестра – намного младше Сашки – и бабушка спят в гостиной, родители - в спальне.
    «Алло, Юля! Давай ко мне! Мне новые записи «Пинк Флойд» принесли, почти ни у кого в городе нет!».
    Юлька не воспринимала тяжёлый рок, но, когда Сашка в девятом классе увлёкся этой музыкой, она всё свободное время проводила на его балконе. Ей нравилось, как Сашка восторженно рассказывал о рок-группах, сравнивал эту, непонятную для Юльки, музыку с классикой и доказывал художественную ценность первой.
    «Юль, а вот в этом месте прислушайся, - это ведь гитара! Представляешь, две гитары и ударная установка – способны заменить целый оркестр! А вокал?! Такой голос ни на какой оперной сцене не услышишь!».


    После окончания школы Сашка, как настоящий мужчина, готовился к предстоящей армейской службе. Секции дзюдо и плавания занимали много времени. А утром и днём Сашка работал. Музыку теперь приходилось слушать по ночам. Юлька же готовилась к поступлению в мединститут, все её попытки уговорить Сашку взять отсрочку – ни к чему не привели. Поступать в институт он решил после армии.
    «Саша, только постарайся не растерять свои знания в армии. Поступить не сможешь, - как-то сказала Юлька, наконец признав за Сашкой право выбора».
    В тот субботний вечер Сашка, впервые за долгое время не включил музыку.
    «Не будет никакой армии. И института никакого не будет, - ответил Сашка после длительной паузы в разговоре. – Уезжаем мы... Родители так решили».
    «Что значит «уезжаем»? Куда? – перед глазами Юльки рушился целый мир».
    «Далеко, Юлька. Очень далеко. В другую страну, - голос Сашки дрожал».
    Но Юльке всё стало понятно за секунду до ответа. У неё едва хватило сил задать единственный вопрос: «А как же я?».

    Письма. Целый чемодан писем за шесть лет. Несколько последних были особенными, неожиданными, очень интимными. Последнее – слишком интимным и очень странным: половой акт посредством переписки. Половой акт, которого никогда раньше не было. Юлька отдавалась своему любимому. Она очень торопилась отдаться ему, срывала одежды с себя и с Сашки, прижималась к нему с неистовой силой, просила задушить её в объятьях, искусать, исцарапать, изнасиловать и убить, наконец. Она требовала насилия, намекая на наказание. Наказание за некий проступок, за некий грех, который ей предстоит совершить. Измена? Она приговорила саму себя к душевной ли, к физической ли боли. Единственным исполнителем этого жуткого приговора должен был стать именно он, Сашка.
    «Срочно позвонить ей!».
    Сашка бросился к телефону, не надеясь услышать ответ. Но он ошибся. Ему ответили. Ответили старческим женским голосом: «Уехала ваша Юлия. Вышла замуж и уехала».
    В квартире поселились новые жильцы.

    Вежливый женский голос динамика попросил пристегнуть ремни.
    «Интересно, почему у всех динамиков в самолётах и аэропортах вежливые женские голоса? – Спросонья подумал Сашка».
    Воздушный лайнер шёл на посадку.

    «Почему не пахнет нефтью? Неужели я так и не успел отвыкнуть за пятнадцать лет? Нужно взять машину, - с сумкой наперевес Сашка подошёл в стоянке такси».

    Сашка зашагал в глубь двора, к тому месту, где рос тополь. В двух шагах от дерева остановился и присел на корточки. Достал из сумки стальную авторучку, осторожно расковырял видимый только ему затвердевший бугорок.
    Под мутным куском непонятной формы стекла, прикрывающего ямку размером в детский кулак, показались выложенные красными бусинками на фоне бирюзовых стеклянных крошек две буквы: «Ю.С».
    В мутных же зеркальных осколках на стенках ямки – не отражалось ничего.

    «Я спросил у тополя,
    Где моя любимая...»


    Сашка поспешил к ожидающему его такси, чтобы вернуться в аэропорт.
    Через несколько часов у него был обратный рейс.
  15. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    В день смерти моей бабушки, мой дед спрогнозировал дату своей собственной смерти. Даже не спрогнозировал, а просто назначил самому себе «день приёма по личным вопросам у Господа Бога» - это он так печально пошутил.
    Дед всегда говорил, что каждому человеку полагается единственный день, когда Всевышний примет его, выслушает и определит дальнейшую судьбу – это день смерти. Во все остальные дни человек волен распоряжаться собой по собственному усмотрению. Создатель – за редким исключением – никогда не вмешивается в деяния людей.

    Радость первого дня весенних каникул была омрачена известием о смерти бабушки. Мы поехали в дом дяди, у которого жили дед с бабушкой, в другой конец города.
    В доме и во дворе собралось огромное количество людей.
    В детстве я был очень любопытен и меня всегда привлекали сборища взрослых. Мне нравилось подслушивать их разговоры и на основании этого определять на сколько человек может быть интересен лично мне. Как оказалось - таких людей было очень мало. Людей, которые в разговоре использовали непонятные мне слова – от чего они, эти люди, казались загадочными и непонятными моему разуму. Я запоминал такие беседы чуть ли не наизусть, чтобы в дальнейшем проанализировать и понять хоть малую толику из услышанного.
    Именно в день похорон бабушки я услышал из уст деда пророчество, которому суждено было сбыться.
    Дед сказал буквально следующее:
    «В первую субботу после годовщины у меня назначен день приёма по личным вопросам у Господа (имелась в виду годовщина смерти бабушки)».
    В течении долгого времени я ломал голову над смыслом сказанного дедом, пока в какой-то книжке не нашёл намёк на разгадку. Намёк указывал на то, что человеку суждено увидеть Всевышнего только один раз – во время передачи души в Его созидающие руки на хранение. Подтверждение слов деда! Мне стало страшно от своей догадки, и первое время у меня было подавленное настроение. Но потом... Потом любопытство взяло верх. Даже не любопытство, а желание получить подтверждение правоты моих умозаключений и доказательство моих же неординарных умственных способностей. Я стал с нетерпением дожидаться годовщины.
    Какой идиот!

    Прошёл год. Наконец-то! В доме дяди снова собралось много народу. На двух автобусах мы поехали на кладбище на могилу бабушки. Дед со своими сыновьями читали «Кадиш». По щеке деда скатилась одинокая, едва видимая «сухая» слеза.
    До этого я несколько раз видел плачущих стариков, и мне всегда казалось, что слёзы у них сухие и невидимые. Наверное потому, что прозрачность слёз сливалась с прозрачностью и сухостью старческой кожи на лице – это и являлось, по моему разумению, причиной «сухости» и «невидимости».
    Вечером, когда в доме остались только родственники, дед попросил всех навестить его в ближайшую пятницу, что по еврейскому календарю и есть наступление субботы.
    До субботы оставалось всего несколько дней.

    В пятницу дочери деда - мои тёти, приготовили праздничный субботний ужин. Вечером вся наша многочисленная семья была в сборе. Было очень весело, настроение у всех было приподнятое – ещё бы, ведь завершился годовой траур по бабушке. Мы с двоюродным братом подшучивали и прикалывались над взрослыми, которые, в свою очередь, умышленно давали нам повод для новых шуток и сумасбродств.
    Наконец, дед встал из-за стола и попросил каждого из присутствующих подойти к нему. Порядок очерёдности образовался сам собой: сначала – старшие сыновья, затем – обе дочери, зятья, невестки и, наконец, внуки. Я был самым младшим из всех и самым последним в очереди.
    Это была церемония прощания.
    Распрощавшись со всеми дед, как ни в чём не бывало, лёг на диван в гостиной, улыбнулся и закрыл глаза... Закрыл, чтобы никогда больше их не открывать.
    Ему было девяносто четыре года.
  16. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Мне не забыть тех страшных дней ...

    Шестое августа 2006-го года. Ракета, с красивым женским именем «Катюша», унесла жизни 12-и солдат резервистов. Один из них, самый молодой - всего 21 год - оказался сыном моей сотрудницы. Это были его первые армейские сборы...

    За 15 лет в Израиле мне приходилось несколько раз присутствовать на солдатских похоронах – всегда одно и тоже: почётный караул из представителей всех родов войск, торжественно-поминальные речи друзей по оружию и высшего командного состава, душераздирающий плач родственников погибшего, молитва, произносимая Главным военным раввином, «Кадиш» плачущего отца, возложение венков, три выстрела в воздух, производимые почётным караулом в честь погибшего... Всё как обычно...
    «Эль мале рахамим...»

    Вчера я был на похоронах сына моей сотрудницы – ещё одних солдатских похоронах. Там тоже всё было как обычно...
    Но, только, на этот раз Главный военный раввин не ограничился чтением молитвы. Он рассказал эпизод из службы погибшего парня, которого знал лично. Какой-то период этот самый парень служил в одном из подразделений военного раввината и был в подчинении Главного раввина. А точнее – он был в составе погребальной службы и отвечал за... гробы для погибших солдат и знамёна, которыми эти гробы обивают.
    Какая жестокая ирония судьбы!

    Настал момент, когда душа солдата не выдержала - и руки отказались обивать знамёнами гробы. Он написал прошение о переводе в одно из действующих боевых частей. В прошении он указал следуюшую причину: «Не хочу больше быть причастным к тому, что связано со смертью наших солдат. Лучше погибну я сам, чем похороню ещё кого-то своими руками».
    Его желание было удовлетворено.
    «Эль мале рахамим...»
  17. falcon Guest

    Симпатии:
    0
    Баллы:
    0
    Когда-нибудь наступит день

    --------------------------------------------------------------------------------

    И я найду обратную дорогу
    В свой дом родной.
    Там, за ступенькою ступень,
    Взойду к порогу –
    Всё та же дверь.
    И Слава Богу! –
    Её откроет мне бессмертная душа.
    «Сынок, мой руки и за стол,
    Ведь ужин стынет.
    Ты где ходил так долго?»
    И нет ответа.
    Глазами в выщербленный пол,
    Промямлив извинения убого:
    «Мам, я не голоден. Спасибо!
    Вот, только, лишь соскучился немного.
    Прости, но мне пора
    Обратно, в дальнюю дорогу».
    «Иди, сынок.
    Пусть от ошибок и от бед,
    Господь тебя хранит».

    Когда-нибудь наступит день -
    И я найду обратную дорогу
    В свой дом родной...

Поделиться этой страницей