кавказкая музыка
Оцените работу движка [?]
Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился

Интернет магазин joypet.ru. Приобрести профессиональные ножницы для стрижки волос.

ИЗ РЕЛИГИОЗНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ И МИФОЛОГИИ СКИФОВ

4-11-2010, 21:50    

Из книги Кази Лайпанова и Исмаила Мизиева "О происхождении тюрских народов"

 

Мировоззрение скифов, выразившееся, главным обра­зом, в их религиозных верованиях и мифах, весьма устойчиво и долговременно, поэтому оно должно по­мочь найти суть изучаемой проблемы.

Чтобы доказать иноязычность скифов, иранисты опи­раются именно на этот аспект проблемы. Специальные работы ему посвятили Д. С. Раевский (1977), А. М. Хазанов (1975). Этот же вопрос частично исследован в книге «Скифия и Кавказ» (Киев, 1980), работах ряда ученых — Ж. Дюмезиля, В. И. Абаева, В. П. Окладникова, Л. Р. Кызласова и др.

Изучением мировоззрения древних людей, в том числе скифов, занимался академик А. П. Окладников. Вместе с Е. А. Окладниковой он досконально изучил древние наскальные рисунки Горного Алтая, в частно­сти, рисунки Елангашской долины, и сделал важные научные выводы в книге «Древние рисунки Кызыл— Кёля» (1985).

Авторы книги пишут, что рисунки на камнях Елангаша создавались в течение долгого времени, на­чиная с III тысячелетия до н. э. и до скифского периода. Они указывают: «К рисункам эпохи бронзы относятся изображения колесниц, быков, яков; к скифскому времени — изображение оленей-пигалиц, символических фигур лучников. Эпиграфические ри­сунки (петроглифы; исполненные в технике граффити, а также выбивки) в основном представлены изображе­ниями алтайцев в национальных костюмах» (с. 8). По мнению исследователей, наскальное искусство было связано с культом камней и гор, а «культ гор сло­жился под влиянием древних представлений о высо­ких вершинах гор как местах скопления влаги, необходимой для скотоводов и земледельцев, обитания божеств, а также представлений о горах как о мес­тах, наиболее приближенных. к небу». «Что касается культа камней, то он связан с представлениями древних людей о долговечности камней, с мечтами людей о долговечности человеческой жизни. До настоящего време­ни сохранились легенды тюрок-алтайцев о связи наскаль­ного искусства с культом гор и камней» (с. 8-9).

Пятна на наскальных рисунках символизируют сол­нце, звезды и имеют астральное значение (с. 4).

Древние мастера особо выделяли изображения коз­лов, оленей, быков, яков, лошадей. Почитание дикого козла уходит корнями в каменный век. Камень с изображением козла алтайцы называют «теке таш» (по-тюркски — «козлиный камень».— Авт). Круглые крупные пятна или небольшие точки, нарисованные рядом с головами козлов, могут символизировать сол­нце (с. 5).

На скалах изображены быки, тянущие повозки, яки, груженные поклажей. Быками были запряжены погребальные повозки, обнаруженные при раскопках ямной афанасьевской культуры на Днепре (с. 5-6).

В скифское время появились наскальные рисунки, изображающие оленей, которые были тотемными жи­вотными скифов. Сохранились изображения оленей, имеющих рога с солярными завершениями (в виде кругов с отростками). Авторы отмечают: «Корни пред­ставлений о космогоническом образе оленя — солнца,

как известно, уходят в культуру племен сибирской тайги эпохи бронзы и раннего железа... На рисунках Алтая сохранились два значительных скифских сюжета: олень с древовидными рогами и человек с поднятыми над головой рогами оленя. Оба эти сюжета могут быть сопоставлены с образом Мирового дерева, таким, каким его сохранили мифы скифов, — как об опоре неба и солнца, о пути, по которому осуществлялась сверхъестественная связь трех миров: нижнего (подзем­ного), среднего (земного), верхнего (небесного)» (с.7). Примерно в таком же плане рассматривает этот вопрос и Д. С. Раевский (1977, с. 46).

Что касается идейной основы наскального искусства Восточного Алтая, то, по мнению авторов, «она отра­зила в себе житейский опыт и богатый духовный мир древнего человека. Среди петроглифов Еленгаша можно выделить рисунки, сюжет которых порожден представ­лениями о восходящем и умирающем звере, об изо­билии и плодородии, мифами о великих предках. Иными словами, здесь отразились формы мышления людей эпохи бронзы, раннего железа». (Окладников, Окладникова, 1985, с. 8).

В главе «Мировоззрение и мировосприятие тазмин-цев» книги «Древнейшая /Хакасия» (с. 188-241). Л. Р. Кызласов весьма подробно и научно обоснованно пи­шет о семантике тазминских изваяний и писаниц, о представлениях древних людей о Вселенной и божест­вах, о жизни и смерти, о солнце, небесных богах и

духах.

По его словам, в основе культовых представлений далеких предков тюрок-хакасов находилось охотничье мировосприятие (изображение лосей, горных баранов-аргали (архаров), хищников, которое было осложнено идеологией пришлых скотоводов, принесших с собой культуру людей, связанных с производящей экономи­кой (кулйт Коровы-матери, изображение быков и т. п.)». -(с. 239). В результате «как синтез различных в своих истоках мировосприятий сложился и расцвел не­ожиданный для Сибири и Центральной Азии феномен — культ монументальных древнейших в евразийских степях каменных изваяний, стел и менгиров» (Там же). Автор считает, что все это произошло в эпоху

неолита и что «сибирский шаманизм сохранил в зна­чительном объеме многие реалии культовой практики южносибирских племен, восходящие к глубокой древ­ности, к началу III тыс. до н. э.» (с. 240).

Исследователь подчеркивает, что «Южная Сибирь уже в глубокой древности являлась крупным и важ­ным культурным центром, центром активности неоли­тических племен, распространявшим, в свою очередь, передовые по тому времени идеологические и культур­ные импульсы в глубины глухой сибирской тайги, к обитателям суровых просторов тундры, вплоть до бе­регов Ледовитого океана» (с. 241).

Весомый вклад в изучение идеологии первобытных людей, отраженной в искусстве древнего населения Сибири, особенно Алтая, вносит Институт истории, филологии и философии сибирского .отделения Акаде­мии Наук, в частности, его сотрудники А. П. Оклад­ников, Е. А. Окладникова, В. Д. Кубарев, 3. А. Абрамова, Ю. С. Худяков и др.

В сборнике статей «Антропоморфные изображения», изданном Институтом в 1987 г., представлены почти все регионы Сибири и Урала.

В нем -помещены также статьи Н. Л. Членовой «Северокавказские оленные камни и новомордовские стелы» и Л. М. Мосоловой «Древнейшие антропомор­фные изображения Киргизии».

В книге в целом идет речь об изображениях, на­чиная с времен палеолита, а особенно периодов нео­лита и бронзового века. Все эти изображения имеют смысловое значение и выражают миропонимания пер­вобытных людей. «Своеобразное восприятие окружаю­щего мира у племен и племенных объединений кочевников евразийских степей, для которого характе­рен культ патриархальных богов и героев, находит отражение в многочисленных памятниках зоны Вели­кой степи. Это и наскальные изображения, и антро­поморфные каменные изваяния, и стелы» (Антропоморфные изображения, 1987, с. 6).

По словам Е. А. Окладниковой, «наскальные рисун­ки, в составе которых большое место занимают ант­ропоморфные образы, являются историческими источниками, которые с особой степенью достоверности

позволяют   реконструировать   мир   прошлого»   (Там   же, с.   180).

Известный археолог и этнограф В. Д. Кубарев, изучивший большое количество наскальных изображе­ний на Алтае, написал несколько интересных книг по этой тематике. Он прямо говорит, что создателями этого вида искусства явились предки нынешних Тюр­кских народов, жившие на огромных пространствах евразийских степей от Забайкалья до Центральной Ев­ропы. Об этом говорит само название одной из его книг — «Древнетюркские изваяния Алтая» (1984).

В одной из своих последних работ — «Древние россыпи Каракола» (1988) — ученый реконструирует идеологические представления энеолитического населе­ния Алтая и сопредельных регионов Центральной Азии, которое было носителем древнеямной афанасьев­ской культуры. На камнях Каракола (плиты из мо­гильников, стелы и т. д.) чаще всего изображены «солнцеголовые», «быкоголовые» и «птицеголовые» су­щества, которые имеют свои аналогии в Хакасии, Ка­захстане, Туве, Монголии. После Солнца в зверином пантеоне древних людей значительное место занимал могучий бык. Образы солнечного божества и лунного бога сливаются воедино в образе быка. В стелах име­ются чашечные углубления, которые являлись изобра­жениями небесных светил и звезд (с. 106-107).

Основные персонажи на стелах подтверждают пред­положение о развитом культе солнца, быка и хищной птицы. Рисунки одного из погребальных камней изо­бражают сцену .борьбы красных «духов» с черными «демонами», «символизируя противостояние добра и зла, борьбу между светом и тьмой, извечную борьбу жизни и смерти. Первобытные люди считали.что че­ловек, покидая мир живых и уходя в мир мертвых, нуждался в помощи против опасностей, грозивших ему в потустороннем мире» (Там же, с. 118).

Искусству древних жителей Сибири можно найти анологии в искусстве древних жителей Урала, Повол­жья, Кавказа и Северного Причерноморья. Примером могут служить обнаруженные в Карачае и Балкарии наскальные изображения, росписи на камнях, стелах, менгирах и т. д., исследованные С. Я. Байчоровым

И1987, с.5-26; 1988, с.96-141), а также описанный У. Ю. Элькановым солнечный - каменный круг в бывшей столице Алании — Нижне-Архызскбм городище (Эль-канов, 1988, с. 142-150).

На скале в балке Сутул в верховьях реки Уруп С. Я. Байчоров обнаружил 75 рисунков. На них за­печатлены верховые и пешие люди, птицы, хищные звери, олень, собака, волк, курдючные овцы, ягненок, медведь, лось, соха, плуги, лук со стрелой, копье, аркан, меч, щиты, геометрические фигуры с разным количеством точек (пятнышек) внутри, круги с де­сятью спицами и с 4 спицами, древнетюркские руни­ческие надписи. Интересно, что один из рисунков изображает мужчину крепкого телосложения, ловящего арканом зверя, у некоторых мужчин на голове широ­кие шляпы, некоторые одеты в боевые доспехи. Па­раллели от этих фигур можно провести к сибирским антропоморфным изображениям, в которых" люди в шляпах изображают мифических животных (Байчоров, 1987, с. 17—18).

Подобные изображения встречаются в ущелье Хаса-ута (около Кисловодска), в Горном Дагестане. Изобра­жения геометрических фигур с точками (пятнышками) внутри, как и в Сибири, обнаружены в могилах или при них и имеют ритуальное значение. Среди них находятся изображения, похожие на скифские и алан-ские колесики-амулеты. Все наскальные рисунки С. Я. Байчоров считает булгарскими (с. 21), но рисунки, опубликованные им, больше похожи на скифские и аланские.

Петроглифы, найденные в местности Бичесын (у самого подножия Эльбруса) также напоминают скиф­ские, но С. Я. Байчоров считает их принадлежностью Майкопской культуры (1988, с. 117).

Описание исследователем менгиров в Бичесыне сов­падает с описанием древних сибирских и скифских менгиров. Как известно, они имели культовое пред­назначение, как и камни (их 23) с чашечными уг­лублениями, солнечные круги с розетками внутри (Там же, с. 104-105).

Весьма показательно то, что внутри средневекового карачаевского надмогильного сооружения — Камгут-Ке-

шене (в Баксанском ущелье около города Тырныауз) — до сих пор сохранилось изображение оленя, тотемного животного скифов (Там же, 113).

Выше мы подчеркивали, что Южная Сибирь с, при­легающими районами явилась одним из регионов фор­мирования многих тюркских этнических групп. В их числе были и скифские племена, часть предков кото­рых испокон веков жила в Волго-Уралье и прилега­ющих к нему регионах, а другая часть из этого региона из Сибири прибыла на Северный Кавказ и Северное Причерноморье в VII в. до н. э., а, может быть и раньше. (Иессен, 1953, с. 109, Погребова, Раевский, 1992, с. 35-37).

Нет сомнения в том, что и азиатские, и европей­ские скифы были двумя ветвями некогда единого эт­носа. Поэтому у них очень сходна материальная и духовная культура, а также идеологические воззрения, особенно религиозные (Грязное, 1980, с. 58-60, Тере-ножкин, 1976, с. 211).

В книге «Дохристианская религия алан» В. И. Аба-ев ведет речь о религии скифов, но он не нашел у , них даже следов религиозных обрядов, присущих ира­ноязычным народам. Как известно, в далеком про­шлом иранские племена исповедовали зороастризм. В древности и раннем средневековье эта религия была распространена на юге Средней Азии, среди предков таджиков, а также среди ираноязычных племен Афга­нистана, Ирана, Азербайджана, Северо-Западной Индии и ряда других стран Ближнего и Среднего Востока. Священным • каноном зороастризма является Авеста (как Библия для христиан и Коран для мусульман), но скифы, саки, массагеты, сарматы, аланы остались до конца чуждыми зооастризму. В. А. Абаев справед­ливо отмечает: «Дошедшие до нас сведения о религии скифов, массагетов, алан не заключают даже намека на что-либо зороастрийское (Абаев, 1960, с. 3). Но, поскольку религиозные верования скифов, сарматов и алан противоречат теории об их иранском происхож­дении, автор сразу оговаривается: «Исторические све­дения о религии алан очень скудны. И мы намерены опираться не на них, а на данные языка, мифологии, религиозных представлений современных осетин» (Там же).

А вот между верованиями скифов и тюркских на­родов можно провести определенные параллели. Тюр­колог М. А. Хабичев утверждает: «Полное совпадение названий скифских и карачаево-балкарских божеств свидетельствует о том, что скифская мифология была унаследована предками карачаевцев и балкарцев, к как промежуточное явление многие присущие ей чер­ты сохранились в народной памяти до наших дней» (Хабичев, 1987, с. 37-38).

Если не полностью, то в основном совпадают име­на скифских и карачаево-балкарских языческих богов и их функции. Это явствует из приведенной ниже таблицы.

Скифские   боги

Таргитай   —  сын  Зевса, бог  неба.   По-древнетюрк-ски  тагри   (таг/ри)   —   не­ботай   (сойти, упасть),   т.   е.   сошедший, упавший   с  неба   (ДТС, с.   527)

Карачаево-балкарские боги

Тейри  -  бог неба, аланский  —  Тегри,  ха­зарский —  Тагарма, гуннский   —   Тангры-хан,   хакасский   —  Тии-гир тай, Тиргимтай

Греческие боги

Уран   — бог  неба

Табити   —  богиня  домаш­него  очага.   По-древнетюр-кски   таб   (там)   —  дом +  ити   (иди,   ийе)   — владелица  дома,  хозяйка (ДТС,   с.   203,   529).

Тоба, Табу, Табыг, Тай-бат  —  богиня  домашне­го очага.   (Там/таб  — дом +  ити/ийе   —  хо­зяйка.  Там  еще имеет значение  «разводить огонь».  Отсюда  —  хо­зяйка  очага.   В  тюрк­ских  языках  глухие согласные предшествова­ли' звонким:   т-д-й' (ити-иди-ийе)

Гестия   — богиня   до­машнего очага

Папай   (Бабай) •—  бог грома   и   молнии

\

Папай  (Бабай)   —  бог грома,   молнии,   града. Дословно:  бабай   — дед,  предок,   по-русски —  отец

Зевс  — бог грома и   молнии

Апи   —   животворное   зем­ное   божество.   По-древне-тюркски   апа,   аба,   ана -   мать,   прародительни­ца   (ДТС,  с.   1,   47) Апи,  Аби,   Апу   —   собст­венное   имя  у  древних тюрчанок   (Махмуд  Каш-гарский   —  ДТС,  с.   2)

Алий  (Абий,  Амма)   — прародительница,  даю­щая  жизненное  начало.. Алий,  Абий,  Апу   — собственные имена и в настоящее время.  По-чу­вашски:  апи — , мать, апа  —  бабушка   (Чуваш­ско-русский словарь.  М., 1956,  с.  35-36)

Гея   —   жи­вотворное земное  боже­ство

Скифские  боги

Карачаево-балкарские   боги

Греческие боги

 

Гбйтосир   —  бог  солнца.

Къантейриси   (Къайнар)

Аполлон   —

 

От   гой/гей,   кюй,   —   го-

—   бог  солнца,   света

бог   солнца,

 

реть   +   тосир   (тос   —

 

света,   цели-

 

дух,   ир/эр   —   мужчина)

 

тель   и   про-

 

 

 

рицатель,

 

 

 

покровитель

 

 

 

искусств

 

 

Ариуум   —  богиня   кра-

 

 

Аргимпаса   —   богиня любви,   цветов,   садов,

соты,   прелести   (от  ар­гим  +  паса/   цветок

Афродита  —

богиня   люб-

 

рощ   и   весны   (аргим   —

по-согдийски) ,   т.   е.

ви   и

 

моя  красавица  +  псак/со-

красивый   цветок

красоты

 

гдийское)   —   цветок   или

(ДТС,   с.   298)

 

 

венок   из  цветов   (ДТС,

 

 

 

с.   298)

 

 

 

           

шукмашакъ,   иукма-

Фагимасак  —  бог  моря,     шакъ   —  бог воды,  до-   Посейдон   — воды                                         ждя,   стихийных                  бог   моря,

бедствий                             - воды

Орий   —   бог.... войны

Орей,   Орий   —  бог  вой-     (видимо  отсюда   и             А ре с

ны                                            клич  «Орийда!»,   «Орай-    (Арей)   —

да!»                                       бог  войны

До настоящего времени карачаево-балкарские жен­щины клянутся именем богини очага Табити: «Тоба-ды!», а мужчины — именем верховного бога: «Тейри!» В обыденной речи сейчас оба теонима имеют значение «клянусь», «ей-богу» (ДТС, с. 1-2, 203, 259, 298, 527 и др; Хабичев, 1987, с. 22-23; 1982, с. 13-15; Бор-гояков, 1975, с.-110-120; Лайпанов, 1992, с. 131; Мизиев, 1986, с, 45-46).

Знаменитый датский тюрколог М. Томсен-, расшиф­ровавший древне-тюркские орхоно-ениссейские руниче­ские надписи и обнаруживший в них культ Тенгри, академик В. В. Радлов, некоторые другие тюркологи указали, что Тенгри, означающий «бог» и «небо», издавна бытовал у тюркских и монгольских племен. Он считался у них верховным божеством (Радлов, 1905, т. 3, ч. 1, с. 832, 1043-1044).

Археолог Е. П. Алексеева, давно занимавшаяся эт­ногенезом карачаевцев и балкарцев, считает, что культ Тенгри/Тейри был занесен на Северный Кавказ булгарами (Алексеева, 1971, с. 169). Этнограф И. М. Шаманов и фольклорист М. Ч. Джуртубаев доказали,

что корни тейри надо искать еще у скифов. Тейри, будучи верховным богом и богом неба, одновременно выступает как источник и податель добра и радости, вершитель людских судеб (Шаманов, 1982, с. 155-167-Джуртубаев, 1991, с. _ 162-176).

Интересно отметить, что из числа живших и жи­вущих на Кавказе тюркских народов (азербайджанцы, турки-месхетинцы, карачаевцы, балкарцы, кумыки, но­гайцы, трухмены (туркмены) культ Тегри/Тейри быто­вал только среди карачаевцев и балкарцев (Чурсин, 1926, с. 73).

Болгарские ученые отмечают, что и после принятия болгарами христианства древнетюркский верховный бог Тенгри (в форме Тангри) продолжал бытовать у бол­гар еще несколько веков (Бешевлиев, 1939, с. 34).

^ Карачаево-балкарский Тейри, по мнению Ф. А. Урусбиевой, «не получил ни зооморфного, ни аитро-морфного облика и наделен универсальными космиче­скими функциями» (Урусбиева, 1979, с. 10). В настоящее время культ Тейри вытеснен культом Ал­лаха, но еще в начале XIX в. верховный бог почи­тался карачаево-балкарцами. Г. Ю. Клапрот, совершивший в 1807-1808 гг. путешествие по Кавказу! писал о карачаевцах: «Они почитают бога, называемо­го не Аллах, а Тегри, который является творцом блага» (Клапрот, 1974, с. 245).

Теоним «Тейри» и культ Тейри карачаево-балкарца-ми были унаследованы, а не заимствованы, и корни Тейри (скифский «Таргитай») и других карачаево-бал­карских языческих богов нужно искать в пантеоне древнейших богов пратюрок, носителей ямной-срубнрй-скифской культур. Тейри, видимо, Первоначально по­читался как герой, ас течением времени (с началом разложения первобытнообщинного строя) постепенно превратился- в могущественного верховного бога древ­них пратюрок (Джуртубаев, 1991, с. 164, 172).

Приведенная выше сравнительная таблица богов у скифов и карачаево-балкарцев наглядно показывает, что скифы — одни из далеких предков последних. При сопоставлении же религиозных верований скифов осетин ученым ничего подобного обнаружить не удалось. Поэтому иранистам едва ли целесобразно пи-

сать о «прямом наследовании» осетинами духовной культуры скифов. Но такие попытки делаются и се­годня.

Видный французский ученый-индоевропеист Жорж Дюмезиль, написавший ряд книг об осетинском фоль­клоре, в последней своей книге «Скифы и нарты» (М., 1990) пытается, причем явно неудачно, проводить параллели между скифскими богами и осетинскими нартами. В частности, он совершенно необоснованно находит аналогию между скифским . богом Аресом и нартскими богатырями Батразом и Тыхостом. Ученый утвеждает, что осетинский «Тыхост — дух коренной, местный; он, безусловно, прямой, остепенившийся на­следник скифского Ареса — ив своих обязанностях распорядителя грозы (тут он замещает святого Илью), и как защитник селения» (с. 13).

Общие мотивы можно найти в фольклоре почти всех народов. В карачаево-балкарском фольклоре, как сказано выше, есть что сравнить со скифами, но уже конкретно, вплоть до аналогичных или сходных имен и функций богов у тех и других.

В названной выше книге М. Ч. Джуртубаева при­водятся многочисленные аналогии между героями скифских и карачаево-балкарских легенд и сказаний. Для нас особое значение имеет следующее научное открытие автора.

Как известно, Геродот (кн. IV, 5) передал скиф­скую легенду о том, как на землю скифов упали с неба золотые плуг, ярмо, секира и чаша (Геродот, 1978, с. 188). Эту легенду пытались истолковать мно­гие ученые-индоевропеисты, в их числе и Ж. Дюме­зиль, однако до сих пор в астронимах индоевропейских народов никто не обнаружил указан­ных предметов, так как прежде чем упасть с неба, там должны были пребывать прообразы золотых пред­метов из легенды. М. Ч. Джуртубаев открыл астро­логическую суть скифского сказания.

Карачаево-балкарцы именуют созвездие Малой Мед­ведицы Мырыт джулдузла, или Мырытла. Мырыт — это лемех, сошник (на карачаево-балкарском языке). Созвездие Ориона именуется Гида джулдузла, или Гидала. Гида — обоюдоострый топор, секира, боевое

Ежие   скифов   и 'карачаево-балкарцев-   (Много   таких эров   найдено   в   археологических   памятниках   ски-).    Группа   из   семи   звезд   в   созвездии   Северной юны,   внешне   напоминающая   чашу,   называется   Че-I  джулдузла,   или   Чемючле.   Чемюч   —   это   чаша, вездие   Весов  карачаево-балкарцы  именуют  Боюнсха юнса)  джулдузла,  или Боюнсхала.  Боюнсха  — яр-Гаким   образом,   в   карачаево-балкарских   астронимах >р  впервые  обнаружил  единственные  прообразы  ле-дарных   скифских   святынь.   Он   пишет:   «Полагаем, эти  четыре созвездия  символизировали для  скифов почему  и  считалось,   что  человек,   заснувший  при охране   золотых   предметов,   не   проживет   и   года,   «ус­нет».    Объезд   же   на   коне   участка    земли,    видимо, символизировал  движение   Солнца,   его   годичный., цикл, а   сам   страж   —   Колаксая,   образ   которого   сохранился в   культе  солнечного  бога  Голлу...   Мы  уже  приводили и   приведем   далее   доказательства   того,   что   в   образе нартов  в  карачаево-балкарском  эпосе  фигурируют  ски­фы.     Поэтому     полагаем,     что     эти     предметы,     по скифской  мифологии,  были  сброшены  на  землю  имен­но   кузнецом   Дебетом»   (Джуртубаев,   1991,   с.   137).

Чтобы смысл приведенной цитаты был ясен до кон­ца, скажем несколько слов о Дебете. В разделе книги «Дебет и Кайнар» М. Ч. Джуртубаев пишет, что покровитель кузнечного дела Дебет Златоликий — Алтынбет Дебет — создан Тейри из кусочка его сердца. Видима, имеется в виду Солнце. Боги земли и огня дают ему разумение языка камня и огня, и Дебет сразу распознает, что содержится в том или ином куске камня, в земле, в горе и т. п. Ему приписывается изобретение наковальни, клещей, молота (до этого он ковал железо кулаком). Дебет (Дауэт) впервые на земле подковывает коня, он же обучает людей кузнечному ремеслу. Когда он начинал ковать оружие, частицы раскаленного металла, вылетая из-под его тяжелого молота, прилипали к небесному своду, превращаясь в звезды. Тогда рассеялась тьма, ночи стали светлыми, и нарты, овладев оружием, выкован­ным чудо-кузнецом, стали побеждать чудовищ и диких зверей. После того как Дебет изготовил достаточно

оружия, он смастерил крылатую колесницу и улетел в небо, где продолжает ковать железо для небесных жителей, а падающие звезды — осколки раскаленного металла, вылетающие из-под молота.

В карачаево-балкарском нартском сказании о Дебете говорится, что главным именем Тейри — Солнца бы­ло «Къайнар-Тейри» («Кипящий Тейри») (скифский бог Гойтосир). Къайнар-Тейри сотворил землю, горы, воды и звезды. Когда он сотворил землю, она дро­жала и тряслась, а моря бушевали, поэтому люди целых семь лет били поклоны Къайнар-Тейри, плака­ли умоляя:

Землю сотворил ты — не дай ей трястись, Воды явил ты — не дай им качаться! Тогда бог сотворил горы и вбил их в землю, как клинья, после чего землетрясения и штормы прекра­тились. Къайнар-Тейри извергал на землю желтые камни — золотые самородки (къусукъ — изрыгнутое), серебро — его замерзшие слезы, железо — его исп­ражнения, бронзу — родную сестру золота. Когда же нарт Дебет отделил железо от камней и выковал из него боевое оружие, нарты истребили своих врагов, так называемых харра, человекообразных безобразных существ, покрытых красной шерстью.

Имя нартского кузнеца состоит из слов дып/тып (огонь, огненный) + бет (лицо; следовательно дыпбет означет «огненноликий», т. е. Солнце. Возможно, в какое-то время слово «Дебет» («Дыпбет») само было эпитетом к имени солнечного бржества, а затем стало именем нартского кузнеца. «Къайнар» же так и оста­лось именем бога Солнца. Выстраивается целая цепь: Къайнар — Дыпбет Къайнар (Огненноликий Къайнар) — Дебет — Алтынбет Дебет (Златрликий Дебет) — Къайнар-Тейри (Джуртубаев, 1991, с. 155, 157).

М. Ч. Джуртубаев, М. А. Хабичев и некоторые другие ученые считают, что нартскйй эпос ряда севе­рокавказских народов и абхазцев берет начало от тю­рок-скифов.           Эта           гипотеза           подтверждается многочисленными фактами, прежде всего тем, что большинство имен нартских героев этимологизируется из тюркских языков, в частности из карачаево-балкар­ского: Дебет — Огненноликий, Батраз — богатырь ас, Алауган — Ал + оглан — первый сын и т. д.

О первоначальной идентичности Къайнара и Дебета говорит присутствие первого теонима в нартском эпосе абхазцев — кузнеца Айнара. Айнар здесь не бог-куз-нец, а просто искусный мастер. Богом кузнечного дела у абхазцев был Щашпа, которого абхазцы не отождествляют с Айнаром. Это свидетельствует о том, что Айнар был заимствован у предков карачаево-бал-карцев, и подтверждается исследованиями Ш. X. Са-лакая (1966, с. 57, 72).

Об идентичности Къайнара и Дебета красноречиво говорит и другой факт. Если абхазцы позаимствовали у предков карачаевцев и балкарцев первое имя сол­нечного божества (Къайнар), то адыги переняли вто­рое имя, Дебет, в форме Дабеч. Ни первое, ни второе имя божества карачаевцев и балкарцев не эти­мологизируется с абхазского и адыгского языков. В адыгском сказании старый кузнец Дабеч выступает в роли истинно адыгского божества кузнечного ремесла Тлепша (Нарты, 1974, с. 308).

Бог-кузнец Дебет дублируется также в осетинской мифологии и эпосе. Как пишет В. И. Абаев, в не­которых обрядах и сказаниях бог очага и надожачной цепи выступает как бог-кузнец, заменяя Курдалагона. Имя этого божества — Сафа (Абаев, 1982, с. 9).

Осетинский фольклорист Г. Шанаев пишет, что Курдалагон был вторым небесным кузнецом после Са­фа (Памятники народного твррчесва осетин, 1925, вып. 1, с. 62). А Сафа, как утверждает В. И. Абаев, являлся христианским святым Саввой, вошедшим в языческий пантеон осетин (Абаев, 1979, с. 9). По его мнению, Курдалагон состоит из курд (кузнец) + ала (аланский), уарх — старое осетинское название волка, новое — бираг (от тюркского бёрю) и суффикса он, означающего принадлежность к известному роду (Аба­ев, 1949, с. 592, 594).

М. ' Ч.   Джуртубаев   справедливо   считает   подобную

I этимологию ошибочной и неубедительной. Разгадка же имени Курд + Алагон лежит на поверхности и легко объяснима. Это имя старшего сына Дебета, Алаугана. Нартский эпос повествует о том, что у Дебета было 19 сыновей, самым могучим среди них был старший сын. Причина, по которой карачаево-балкарские Къай-

нар, Дебет и Алауган дублируют Шашпы, Тлепша и Сафа, вероятно в том, что наиболее развитая культу­ра железного века на территории СССР, сложившаяся в VII в. до н. э, и достигшая расцвета в V-IV вв. до н. э., принадлежала скифским племенам Северного Причерноморья (Першиц, Монгайт, Алексеев, 1982, с.

169).

Нартский эпос, как доказано наукой,- сложился в Причерноморье и на Кавказе, где происходили дли­тельные контакты предков карачаево-балкарцев, абхаз­цев, адыгов, осетин, ингушей, кумыков. Будь скифы ираноязычными предками осетин, как принято считать сейчас^' имена богов кузни у абхазцев и адыгов были бы не тюркскими, а иранскими (Джуртубаев, 1991, с.

160).

Главная героиня нартского эпоса Сатанай (Сатаней), считающаяся матерью нартов, легко этимологизируется с карачаево-балкарского языка: Сат (священная) + анай (мать), или же Сатан (прекрасная) + аи (луна)

(ДТй,   с,   25).

В сказаниях говорится о том, что Сатанай-бийче была дочерью Луны и Солнца (Джуртубаев, 1991, с. 160-161; Къарачай-малкъар нарт таурухла, 1966, с. 28).

Во многих нартских сказаниях говорится, что нарты — сыновья Солнца (Дебета) и Луны (Сатанай). От-сюда объясняется, почему у Дебета 19 сыновей. Речь идет о так называемом Метановом цикле, известном многим народам древности, когда люди пытались со­вместить число дней лунного месяца и число дней солнечного года. Выход был найден: оказалось, что 19 солнечных лет равны 235 лунным месяцам. «Таким образом, независимо . от того, открыли ли предки балкарцев и карачаевцев этот цикл самостоятельно или позаимствовали у другого народа, 19 лет лунного солнечного цикла стали олицетворяться ими в образах 19 сыновей солнца (Дебета) и луны (Сатанай). Когда основа олицетворения была забыта, стало казаться ес­тественным, что первая по красоте и мудрости жен­щина должна быть женой Ерюзмека, а не мирного труженика Дебета, живущего отрешенно и не участ­вующего в повседневных заботах своих потомков, ко­торые, в свою очередь, обращаются к нему только в

самых затруднительных ситуациях. Но, разумеется, та­кая перестановка произошла постепенно, медленно, а не в результате замысла какого-либо сказителя... Об­разы Дебета и Сатанай — соединительное звено меж­ду мифологией карачаево-балкарцев и их эпосом, не единственное, разумеется, но очень важное, подтверж­дающее со всей наглядностью непрерывность традиций их духовной культуры с глубокой древности до наших дней» (Джуртубаев, с. Д62).



В продолжение темы похожие новости:
Кабардино-Балкарский государственный ансамбль песни и пляски. 01

ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ

УЛЛУ-КАЛА

Дагестано-грузинские взаимоотношения

«КАВКАЗСКАЯ СИБИРЬ»

Кабардино-Балкарский государственный ансамбль песни и пляски. 02

Абхазская музыка
Просмотров:   | Комментарии   


Статистика