кавказкая музыка
Оцените работу движка [?]
Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился


АХУЛЬГО - КРЕПОСТЬ ШАМИЛЯ. НЕМНОГО ИСТОРИИ

5-11-2010, 01:48    

Из книги Булача Гаджиева "Дагестан в историях и легендах". ДАГЕСТАНСКОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО. МАХАЧКАЛА, 1965 год.

 

В

 1813   году   Дагестан- был   присоединен   к   России. Царское   правительство   огнем и   мечом начало вво­дить здесь свои порядки.

Дагестанцы не оставались безразличными к своей судьбе. Горцы взялись за оружие. Борьба своим острием была направлена против колонизаторов и. их пособни­ков в лице местной феодальной знати, которая в боль­шинстве своем быстро нашла общий язык с русскими помещиками. Основной причиной этой борьбы были социально-экономические условия, сложившиеся в Да­гестане и Чечне в первой половине XIX века, жестокое колониальное и феодальное угнетение народных масс. Именно поэтому главной движущей ее силой являлись трудящиеся горцы. Это обстоятельство и определяло освободительный, антифеодальный характер движения горцев.

Правда, надо помнить, что справедливая война, которую вели горцы с царским самодержавием, была облечена в реакционную религиозную оболочку. И еще одно: горцы воевали не с русским народом, а с цариз­мом, с правящими классами России, ради алчных ин­тересов которых и проводилась жестокая колонизатор­ская политика на Северо-Восточном Кавказе. Борьба горцев ослабляла позиции самодержавия в целом и, сле­довательно, объективно способствовала и революци­онному движению трудящихся масс в самой России.

3

Движение горцев в течение 25 лет возглавлял Ша­миль. С его именем связаны потрясающие истории и необыкновенные события. Он дал десятки сражений, которые отличались необыкновенной смелостью, воен­ным изобретательством, мудростью.

Первой крупной операцией Шамиля против цар­ских войск, которым помогали местные феодалы Шам-хал Тарковский и Ахмед-Хан Мехтулинский, являлась восьмидесятидневная оборона Ахульго. Это был бес­примерный поединок простых горцев, еще вчера ша­гавших за сохой, с регулярными воинскими частями царя. Знаменитые полки «апшеронцев», «варшавцев», «куринцев» под командой опытных офицеров почти три месяца ничего не могли сделать с небольшим от­рядом горцев, сражавшихся за свою свободу и неза­висимость.

Но не будем забегать вперед.

ВЫБОР СДЕЛАН

1838 год. Кавказская война в разгаре. Главные си­лы царских войск расположились на хребте Толохари, что проходит в центральном Дагестане. Их задачей было контролировать районы, находящиеся между этой частью Дагестана и Кахетией.

Генерал-майор Шамхал Тарковский с сотней всад­ников отправился к горе Бетлет. Кумыкский феодал, находящийся на службе у царя, с помощью тех, кто был в оппозиции к движению горцев, собирался на­блюдать за действиями Шамиля и по возможности мешать ему. На северо-западной границе Аварии ту же задачу выполняли более двухсот милиционеров из Мехтулинского ханства.

Прибытие царских войск в Нагорный Дагестан и последовавшее за этим строительство военных соо­ружений привели к тому, что некоторые населенные пункты перестали активно помогать Шамилю. Исклю­чение из этого числа составляли аулы Игали, Ашиль-та и еще несколько близлежащих к этому району сел. Сам Шамиль со своим семейством находился в Чир-кате. Понимая, какая угроза нависла над Дагестаном, имам должен был подумать, как остановить движение

5

 

царских войск в глубь гор. Для этого следовало дать сражение.

Шамиль приказал укрепить гору Ахульго, куда тот­час двинулись люди и немедленно приступили к стро­ительству оборонительных сооружений.

Царские генералы считали, что появление их сол­дат в центре Дагестана приведет горцев в смятение. Но ожидаемого эффекта не получилось. К примеру, цудахарцы и куппинцы, не поддерживавшие Шамиля, теперь изменили свою позицию. Даргинцы, прежде всего, сменили преданного царскому правительству кадия — своего духовного главу. На его место избрали другого, а затем постановили: «Чтобы никто из об­ществ их, под опасением наказания, не являлся ни к русским, ни к Шамхалу Тарковскому и Ахмед-Хану Мехтулиискому».

Такой же позиции держались и казикумухцы:

К весне 1839 года положение в Дагестане остава­лось по-прежнему тревожным. Чтобы дать Шамилю возможность укрепиться на Ахульго, чеченский наиб Ташев-Хаджи постоянно тревожил царские гарнизоны в райо«е Северного Дагестана. Он сумел вовлечь в борьбу аулы между реками Аргунъ и Акташ. В рай­оне урочища Ахмат-Тала на реке Аксай Ташев-Хаджи построил укрепление Мискит.

Все это вместе взятое на какое-то время изменило обстановку.

Командующий царскими войсками в Северном Да­гестане генерал-лейтенант Граббе 10 мая 1839 года в донесении военному министру Чернышеву писал, «что опрометчиво было бы предпринять немедленно движение к Чиркею или Чиркату против Шамиля, оставляя в тылу отряда многочисленное сборище, ко­торое могло бы воспользоваться удалением большей части войск».2

9-го мая Граббе двинулся к Мискиту — укреплению Ташев-Хаджи, имея 6 батальонов пехоты, 12 орудий, соединение казаков и милиции. Немного раньше него туда же направился со своими частями полковник Ла-

1   Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20—50-е годы
XIX века. Махачкала,   1959, стр. 185—186.

2   Там же, стр. 190,

6

 

бинцев. Объединенными усилиями Граббе и Лабинцев выбили чеченцев из укрепления. После этого царские войска направились в центральный Дагестан. Во гла­ве так называемого Чеченского отряда из 8 тыс. чело­век стал сам Граббе. Отряд вышел из крепости Вне­запной и через урочище Кырк направился к селению Аргуани. Шамиль встретил здесь царские войска', имея по некоторым сведениям около 10 тыс. мюридов.

Вечером 29 мая 1839 года батареи Граббе открыли по Аргуани огонь. Обстрел длился два дня. Сакли Ар­гуани пылали.

Рано утром 31 мая под гром барабанов солдаты пошли на штурм. Бой длился дотемна. Шамиль отсту­пил. Обе сражающиеся стороны понесли большие по­тери. Об этом свидетельствует одно из донесений Граббе, где сказано: «1-го июня главный Чеченский отряд занимался уборкой мертвых тел, коими усыпан был не только аул, но и все окружающие балки».3

Солдаты в течение трех дней разрушали сакли, что­бы сравнять Аргуани с землей. Затем Чеченский отряд пошел на Чиркату. Узнав о приближении противника, чиркатинщы покинули свои дома и сожгли мост через Андийское Койсу. Аул со своими знаменитыми садами и каменными саклями достался противнику.

Вечером 6-го июня 1839 года спустившиеся к Чирка-те солдаты Граббе увидели, как на одной из вершин Арак-меэра вспыхнула ракета — это извещал о себе генерал-майор Ахмед-Хан, шедший на Ашильту. Туда же торопился Шамхал Тарковский.

7-го июня часть солдат Граббе приступила к стро­ительству моста через Андийское Койсу. Отряд же из двух батальонов во главе с полковником Катениным помчался по левому берегу реки и, захватив так назы­ваемый Согритлотский мост, переправился на другой берег.

8-го июня Тарковский соединился с Граббе. Через два дня Катенин взял Ашильту. Таким образом, к 10-му июня 1839 года основные силы царских войск оказа­лись в центре Нагорного Дагестана у горы Ахульго.-

Здесь Шамиль с отрядом мюридов решил дать бой захватчикам.,

8 Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20—50-е годы XJX века. Махачкала, 1959, стр. 194.

 

ГОРА АХУЛЬГО

Теперь следует рассказать о самой горе, на которой укрепился Шамиль.

Среди более чем ста вершин Дагестана, поднявших­ся от двух до четырех тысяч метров над уровнем моря, вы не найдете Ахульго. Она не обозначена ни на одчюй карте нашей республики. Если бы не Шамиль, то, кро­ме местных жителей, никто и не подозревал бы о су­ществовании этой горы. Она невысокая, да и площадь занимает небольшую.

Ахульго находится в кольце других гор. К северу от нее, над Сулаком, возвышается Салатау. На востоке — Гимринский хребет. На западе — Андийский хребет. И, наконец, на юго-западе — Бетлинские горы. Все их вершины довлеют над Ахульго.

Почему же Шамиль избрал для обороны именно Ахульго? Что здесь привлекало вождя горцев?

Андийское Койсу, огибая с трех сторон северную подошву Ахульго, как бы образует полуостров, кото­рый, в свою очередь, разрезан на две части речкой Ашильта. В западной части полуострова располагался аул Старое Ахульго, в восточной части Шамиль по­строил Новое Ахульго. Оба аула и Старое и Новое Ахульго занимали два высоких утеса. Между ними в глубоком ущелье протекала Ашильта.

В одном месте оба утеса, на которых стояли аулы, близко сходятся друг с другом. Их соединял узкий бре­венчатый мостик. Под ним зияла пропасть глубиной в 40 метров.

Спуск с обоих Ахульго к мостику был и труден, и опасен. Местами тропа шла по искусственным насти­лам, прилепленным к горе.

Если исключить тропу, идущую в километре от го­ры к аулу Ашильта, то дорог к Ахульго не было. Чело­век, направившийся на Ахульго, откуда бы он ни шел, виден был с горы, как на ладони.

На Ахульго имелось много камня, гораздо больше, чем земли. Камень же во все периоды Кавказской вой--ны служил не только строительным материалом, но при необходимости заменял снаряды, ядра, пули.

Вблизи от горы находились аулы Ашильта, Чирка-та, Уицухуль, Бетль, Кахаб-Росо. Оттуда Шамиль мог получать пополнение людьми и продовольствием. Надр

8 думать, что все эти и другие факторы учитывались Ша­милем, когда он решил укрепить Ахульго и принять здесь бой.

ТЛУЛГОХ

Над Ахульго возвышалась остроконечная вершина — Шулатлулгох. Да, несколько слов о происхождении названий Ахульго и Шулатлулгох. Как и когда возник­ли эти названия, установить не удалось. Скорее всего задолго до Кавказской войны. Ахульго в переводе с аварского языка обозначает «Набатная гора», «Тре­вожная гора». Шулатлулгох — «Крепостная» или «Укрепленная Гора». К Шулатлулгох от Нового Ахуль­го вела едва заметная тропа. Сперва она шла над об­рывами, затем по узкому карнизу взбиралась к верши­не через скальные барьеры высотой от 8 до 15 метров.

Вершина Шулатлулгоха— это почти ровная пло­щадка не более ста квадратных метров.

Вероятно, и на Ахульго, и на Шулатлулгохе много столетий назад имелись укрепления, куда при опасно­сти уходили жители старого Ахульго, Ашильты, Чирка-ты. Иначе чем же объяснить происхождения названий: Набатная гора, Крепостная гора?!

При Шамиле скала Шулатлулгох получила и второе наименование — Сурхаева башня. На вершине скалы сподвижник имама мастер Сурхай построил несколько саклей, одна из которых возвышалась над другими и напоминала собою нечто вроде башни. Поэтому Шу­латлулгох стали называть еще и Сурхаевой башней.

НАЧАЛО ОСАДЫ, 1-Й ШТУРМ

К приходу царских войск Ахульго опоясали тран­шеи и окопы. Горцы воздвигли здесь и каменные по­стройки с бойницами. В новом Ахульго перед главной башней был построен небольшой бастион.

Одна из траншей проходила по средине горы и за­канчивалась у обрыва над Андийским Койсу. Этим же путем защитники Ахульго добирались к Шулатлулгоху и доставали воду из реки.

Сурхаева башня господствовала над всей окружа­ющей местностью. Любое движение противника здесь

9

 

становилось заметным. На скале находились сто отча­янных мюридов, давших слово Шамилю скорее погиб­нуть, чем покинуть столь важную для судьбы Ахульго позицию. Командовал мюридами Алибек Аварский.

Рекогносцировка, произведенная по приказу Граббе 8-го июня 1839 года, показала, что Ахульго внезапным штурмом не возьмешь. 12-го июня начались осадные работы. В пяти местах были устроены батареи. Из-за того, что не хватало земли, туры для орудий заполняли камнями. Да и доставка пушек в то или иное место представляла неимоверную трудность. Кое-где прихо­дилось высекать дорогу прямо в скалах. Царские вой­ска на первых порах действовали ощупью, так как не знали местности. Мюриды-снайперы пользовались этим и стреляли наверняка.

Шамиль понимал: хороших позиций мало, нужна помощь из вне. Граббе стянул к Ахульго более 10 тыс. солдат, а у него была лишь тысяча подготовленных к бою мюридов и четыре тысячи ополченцев, главным образом из стариков, женщин и детей.

Лазутчики Шамиля, пробравшиеся через кордоны русских, сообщили сторонникам имама о тревожном положении дел на Ахульго. 18-го июня у крепости поя­вился наиб Шамиля Ахверды-Магома с тысячным отря­дом мюридов. Граббе и полковник Лабинцев ударом во фланг заставили Ахверды-Магому отступить.

23 июня Граббе вернулся к Ахульго. Царский гене­рал правильно считал, что, пока действует Сурхаева башня и ее люди, нечего и мечтать о захвате Ахульго. Поэтому oih решил к югу от «башни» на высокой каме­нистой вершине поставить батарею легких орудий.

28 июня из Темир-Хан-Шуры пришел транспорт, который доставил продовольствие и артиллерийские снаряды. Прибыли еще два орудия. Последние усилили батарею, нацеленную на Сурхаеву башню.

С рассвета 29-го июня шесть орудий начали об­стрел Шулатлулгоха. Прошло несколько часов. Часть стен на Сурхаевой башне рассыпалась.

Ровно в 9 часов утра полковник Пулло бросил своих солдат на штурм Ахульго. Им пришлось взбираться по почти отвесным скалам. Сверху летели камни, пули, бревна. Солдаты, падая, увлекали за собой тех, кто был ниже. Стоны раненых оглашали воздух.

10

 

Подпоручик Аргутинский и казак Отченашенков по крутой осыпи поднялись почти до «башни», но мюриды и их сбросили вниз.

Пулло дал сигнал к отступлению. Как только солда­ты отошли, артиллерия возобновила обстрел. В четыре часа вечера на Ахульго повел батальон кабардинского полка полковник Лабинцев. Но и на этот раз успеха не было. Вскоре начало смеркаться и войска вернулись на прежние позиции.

Командир Моздокского полка полковник Власов, штабс-капитан Генуш и 34 солдата остались лежать на склоне Ахульго. Десять офицеров и 165 рядовых полу­чили тяжелые ранения. А защитники крепости, пол­ностью сохранив свои позиции, потерь почти не имели. Правда, во время штурма тяжело ранило ядром Али-бека Аварского. Рассказывают, что четыре мюрида по­ложили своего командира на бурку и по его приказа­нию носили то к одному, то к другому краю скалы. Этот необыкновенный храбрец временами терял созна­ние, но до последней минуты руководил обороной «башни».

ПАДЕНИЕ СУРХАЕВОИ БАШНИ

Неудача 29-го июня заставила царское командова­ние усилить батарею против Сурхаевой башни.

4-го июля 1839 года около 300 мюридога швершили вылазку из Старого Ахульго, чтобы захватить или в крайнем случае разрушить эту батарею. Люди Ша­миля были встречены прицельным огнем и с потерями отступили.

Во второй половине этого же дня Граббе приказал открыть огонь по Сурхаевой башне.

До пяти часов вечера десять пушек непрестанно бомбардировали скалу. А затем наверх устремились 200 солдат и офицеров, специально отобранных из Ап-шеронского, Кабардинского и Кюринского полков. Штурмующие держали над головами деревянные щи­ты, обитые войлоком, чтобы предохранить себя от бро­шенных сверху камней.

На солдат, как и 29-го июня, посыпались камни, земля, бревна. Опять гибли люди, срываясь в пропасть, И все-таки в ночь на 5-е июля Сурхаева башня пала.

11

 

В руки врага попало лишь несколько умирающих бойцов. Среди развалин башни лежало 34 убитых гор­ца. Некоторые мюриды, пользуясь ночной темнотой, спустились к Новому Ахульго. Среди них не было ни одного человека, который бы не получил тяжелых ра­нений.

ПЕРЕГОВОРЫ  И НОВЫЙ ШТУРМ

Падение Сурхаевой башни резко ухудшило положе­ние осажденных. Царское командование готовилось к решающему штурму. 12-го июля на помощь Граббе из Южного Дагестана прибыли три батальона пехоты под командованием полковника Врангеля.

Перед Ахульго теперь стояли 13 тысяч солдат и офицеров. На крепость нацелили свои жерла 30 ору­дий.

Граббе приказал сообщить Шамилю, что если тот к вечеру 16-го августа не выдаст в заложники одного из своих сыновей, то начнется новый штурм, который приведет к падению Ахульго. Войска заняли боевые порядки.

От Сурхаевой башни непосредственно к Новому Ахульго саперы проложили удобную тропу, соорудили две лестницы, а для спуска орудий приготовили блоки и ящики на канатах.

Ответа Шамиля царский генерал так и не дождал­ся. На рассвете 17-го августа начался штурм. Наступа­ющие шли- тремя колоннами. Врангель с ширванцами действовал против Нового Ахульго. Попов с апшерон-цами производил ложный отвлекающий маневр. Сред­няя колонна майора Тарасевича должна была, спу­стившись в ущелье Ашильтинки, прервать сообщение между Новым и Старым Ахульго.

Горцы защищались с необыкновенным героизмом. Душой обороны, разумеется, был Шамиль. «Умелым расположением укреплений, способностью в самые кри­тические моменты воодушевлять упавшие духом войска, он показал, какой большой военный талант таился в этом горце»,4 — такую высокую оценку получили дей­ствия Шамиля на Ахульго,

4 Очерки истории Дагестана. Т. I, Махачкала, 1957, стр. 229. I2

 

Бсиг шли день за днем. Кончились медикаменть! и перевязочный материал. Что называется, по кашле раздавали воду, строго экономили пищу. Чтобы не рас ходовать энергию, людям приказали меньше двигаться. Для пополнения боеприпасов мюриды пользовались застрявшими в камнях пулями противника.

Шамиль переходил из одного окопа в другой, из траншеи в другую. Он осматривал раненых, ободрял их или читал " молитву над только что скончавшимся бойцом. Горя было много. И только однажды пришла радость. Около 100 чиркеевцев во второй половине июля, пользуясь темнотой, на бревнах и надутых воз­духом бурдюках переплыли Андийское Койсу. По коль­ям, забитым в скалы, они взобрались на Ахульго и яви­лись к Шамилю. Увы, изменить общей обстановки эта небольшая помощь не могла. Некогда уже было хоро­нить убитых, ухаживать за ранеными. Погода, как обычно в этом крае, стояла жаркая. Людей косили бо­лезни.

Единственное, что мог сделать Шамиль,— это на­равне со всеми нести тяготы осады. Что скрывать, иног­да наступали такие минуты, когда и он, вождь горцев, приходил в отчаяние.

«Со своим младшим сыном Гази-Мухамм-едом,— пи­сал личный секретарь ямама Мухаммед-Тахир ал-Ка-рахи,— он не раз выходил на открытую площадку, за­ливаемую непрерывным потоком осколков орудийных снарядов, и долго стоял в ожидании смерти для обоих».5

Наступал новый день, и Шамиль видел, как его то­варищи по борьбе, простые горцы, проникнутые безза­ветной любовью к родине, продолжали сражаться, по­казывая чудеса храбрости. И снова он шел к бойцам, снова вместе с ними бился с врагами.

На Ахульго, как и во все периоды Кавказской вой­ны, отличились и женщины. Вот что рассказывает об одном из эпизодов осады штаб-ротмистр 43-го драгун­ского полка Борис Эсадзе, заподозрить которого в сим­патиях к горцам никак нельзя.

«Когда русские войска,— писал Эсадзе,—ворвались

5 Сборник материалов для описания местностей и племен Кав­каза. Выпуск 45. Мухаммед-Тахир ал-Карахи. Три имама. Махач­кала, 1926, стр. 106.

13

 

в передовую часть укреплений, мюриды готовы были бежать; но в то же время женщины с малолетними детьми бросились вперед и остановили бежавших. Мно­гие из этих героинь, переодевшись в черкески, сами упорно дрались на передовых укреплениях».6

...Итак, на рассвете 17-го августа, едва по ахульгин-ским утесам скользнул первый луч солнца, по крепости одновременно ударили все 30 пушек. Гора окуталась пылью и дымом. Земля дрожала под ногами. Стоило только замолчать орудиям, как солдаты бросились в новый, по счету третий штурм. Передовые укрепления Нового Ахульго сдавались в их руках. Шашки мюридов разбивались о приклады ружей, росла гора трупов. Бой шел до полудня.

Чувствуя, что еще немного и Новое Ахульго падет, Шамиль приказал вывесить белый флаг. Он давал со­гласие на переговоры. Выстрелы и крики «ура», с од­ной стороны, и пение «ла иллага!», с другой, постепен­но прекратились.

18 августа на Ахульго взобрался полковник Пулло со свитой. Он был уполномочен говорить от имени Граббе. Шамиль вышел к парламентерам. Перед тем как появиться царскому офицеру, оставшиеся в живьях женщины и девушки были переодеты в черкески и воо­ружены. Мухаммед-Тахир сосЛРйхает: «Этим он хотел показать.., что он еще не так слаб и.., что в случае чрезмерных их требований, он может причинить им не мало хлопот и забот».7

Пулло явился с внушительной охраной. Было жар­ко, да и подъем утомил полковника. Поздоровавшись, он предложил Шамилю сесть. Имам выполнил прось­бу, он будто нечаянно подложил под себя полу шинели Пулло. Позже имам говорил, что сделал он это, чтобы убить полковника, если русские применят силу.

Посол объявил, что с Шамилем хочет встретиться сам император. Услышав это, имам воскликнул: «Слы­шите, братцы, нам предлагают доверчиво вложить свою

6   Альбом картинной-галереи Кавказского военного музея. Тиф­
лис. 1899 г., стр. 7.

7   Сборник материалов для описания местностей и племен Кав­
каза. Выпуск 45.  Мухаммед-Тахир  ал-Карахи. Три  имама. Махач­
кала,  1926, стр.  100.

14

 

шею в ярмо... их царя,.. Я вам говорил, что из этих пе­реговоров ничего не выйдет...»8

Шамиль согласился встретиться с Граббе, но потре­бовал, чтобы генерал сам явился к нему. Генерал мо­жет привести с собой тысячу телохранителей, а он, Шамиль, приведет только сто человек.

Пулло стал доказывать, что это невозможно, что для такой встречи необходимо личное разрешение са­мого даря. В разговор вмешался Бартыхан — дядя Ша­миля. Он сказал, что имам и другие руководители вос­ставших посоветуются со стариками и решат, как по-стуггить дальше.

В это время протяжно запел мулла, приглашая к полуденному намазу. Шамиль ушел со своими людьми в Ахульго. Пулло же отправился с докладом к Граббе.

Создалось безвыходное положение: сдаться Шамиль не мог, да этого не позволили бы и его соратники. Но защитники не могли и бесконечно сражаться: с каждым днем бедствия, о которых уже шла речь, усиливались. Ради передышки измученных защитников крепости Шамиль выдал царскому командованию в качестве за­ложника старшего сына Джамалутдина. Имам потре­бовал, чтобы ему дали возможность уйти в горы, обе­щая более не браться за оружие. Сына он просил пере­дать на воспитание Чиркеевскому старшине Джа-малу.

Трехдневный срок перемирия истекал. Граббе полу­чил два письма от имама, но в них. каких-либо новых предложений не было. Хотя стояли солнечные дни и было жарко, генерал знал, что скоро начнутся дож­ди, дороги станут непроходимыми, и тогда его войска мо­гут сами оказаться в ловушке. Условий имама он не при­нял, решив снова попытаться взять Ахульго штурмом.

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

21-го августа истек срок перемирия. Рано утром по крепости ударили пушки. Защитники гибли б развали­нах, но отчаянно сопротивлялись. Солдаты обратили внимание на то, что происходит странное перемещение

8 Сборник материалов для описания местностей и племен Кав­каза. Выпуск 45. Мухаммед-Тахир ал-Карахи. Три имама. Махач­кала, 1926, стр. 101.

15

 

 

Гора Ахульго.

людей. Потом узнали: исполнялся последний приказ Шамиля — «Всем перейти в Старое Ахульго». Женщи­ны и дети бежали из Нового Ахульго. Поражало, что они несли с собой имущество. Вероятно, надеялись сражаться и дальше.

Наступающие ворвались в окопы горцев. Первым был унтер-офицер Куринского полка Костенецкий, быв­ший студент Московского университета. - Закипел отчаянный бой. Та и другая сторона оже­сточились. Казалось, людям стала безразлична жизнь. Кто-то громко кричал о Шамиле, о детях, о род­ственниках, оставшихся за пределами Ахульго. Мюри­ды начали спускаться к мостику над Ашильтой, стара­ясь вслед за семьями перебраться в Старое Ахульго. Их преследовали по пятам. Чтобы остановить солдат, .на их штыки бросались безоружные женщины. Но и это не помогло. Лишь 200 горцев добрались до Ста­рого Ахульго.

Шел 79-й день обороны. Шли мелкие бои. На Но­вом Ахульго поставили две пушки и теперь прямой на­водкой били по последнему бастиону осажденных.

16

 

В 10 часов утра Пулло повел 3-й батальон апше-ронцев на штурм Старого Ахульго. Туда же поднялся и майор Тарасович.

200 мюридов, что успели перебраться в Старое Ахульго, погибли до единого. Они исполнили приказ Шамиля.

К 2-м часам дня 22-го августа 80-дневная эпопея Ахульго была окончена.

На обоих утесах в этот печальный день осталось лежать до 700 горцев.

Б. Осадзе писал: «В плен было (взято до 900 чело­век, большей частью стариков, женщин и детей. С тру­дом мирились гордые горцы со своим положением; несмотря на полное изнурение и раны, некоторые броса­лись на штыки часовых, предпочитая смерть позорно­му плену»9.

Царские войска только 21-го и 22-го августа поте­ряли убитыми и ранеными 22 офицера и 645 солдат.

Успех был достигнут дорогой ценой. Больше того, Шамилю удалось осуществить свой главный стратеги­ческий замысел. Он почти на три месяца приковал к стенам Ахульго основные силы войск противника и тем самым остановил их продвижение в глубь Даге­стана.

Ничего не получилось у царского командования и из попытки обезглавить восставших: ни среди убитых, ни среди захваченных в плен не оказалось Шамиля и его семьи.

... Когда стало ясно, что дни Ахульго сочтены, к имаму пришли все наиболее авторитетные его спод­вижники.

Они сообщили Шамилю свое решение: имам дол­жен спастись, чтобы продолжить борьбу.

Темной ночью Шамиль со своей семьей и десятком мюридов по веревке спустился из крепости в неболь­шую пещеру над Андийским Койсу. Три дня без пищи и воды пробыли беглецы в этом убежище. Вокруг бы­ли русские солдаты. Умерла раненая в голову Джавга-рат — жена Шамиля, скончался и ее грудной сын Сайд. Казалось, выхода нет. И тогда имам решился на рис-

9 Альбом картинной галереи Кавказского военного музея. Тифлис, 1899 г., стр. 7.

2 Зак. 2062                                                                                                      17

 

кованный шаг. Ночью к тропе, что проходила выше пе­щеры, из убежища Шамиля перекинули бревно. Имам привязав к спине малолетнего сына Кази-Магомеда, первым вскарабкался наверх. За ним двинулись осталь­ные. Впереди лежала дорога к свободе...

Так была закрыта одна из ярчайших страниц в био­графии предводителя горцев, боровшихся за свою сво­боду и независимость.

Оборона Ахульго сделала бы честь любому полко­водцу. Восемьдесят дней без пушек, продовольствия и воды сражаться с 13-тысячной армией мог только выдающийся военачальник.

Секрет    успехов    Шамиля

Гв том, что его Академией была

жизнь.  Солдатами — простые горцы,   их жены,   дети.   Ору­жием, острейшим оружием — великая     любовь     к     своей  родине.

... Извилистая   тропа   ведет

к тому месту, где в 1839 году стояло Новое Ахульго. Кругом испепеленные жарким солнцем серо-коричневые скалы. Нет ни капли воды. И только ветер клонит то в одну, то в другую сторону ветки редкого кустарника. Кругом могилы.

Нередко местные жители, туристы-краеведы находят на склонах Ахульго ядра и картечь. Первые пополня­ют ими свои охотничьи припасы, вторые — музеи. И, хо­тя с памятных дней Кавказской войны прошло 126 лет, находкам этим нет конца. От крепости Шамиля сохра­нились лишь стены подземной мечети и длинная тран­шея. На Ахульго можно увидеть и каменный бассейн, где обороняющие хранили воду

Поднимались мы и на Шулатлулгох. -На вершине утеса не сохранилось даже развалин. Густая трава скрыла все, что может напомнить о трагических собы­тиях, некогда разыгравшихся здесь.

После 1839 года гора Ахульго получила всеобщую известность. Эпопею Ахульго описывали В. Потто, А. Гришинский, В. Никольский, личный секретарь Ша­миля Мухаммед-Тахир ал-Карахи, советские историки С. К. Бушуев, А. В. Фадеев, Р. М. Магомедов, писатели П. Павленко, Х.-М. Мугуев, народный поэт Дагестана

18

 

 

Место прыжка Шамиля через Андийское Койсу.

 

2*

 

Гамзат Цадаса. Побывал на этой горе художник Франц Рубо, создавший великолепную панораму «Штурм Ахульго». Картину «Вид с Каранайских высот на Ахульго и Гимры» —писал И. К. Айвазовский. С Г»м-ринского хребта смотрел на Ахульго и французский романист А. Дюма.

... За многие годы вокруг событий, которые произо­шли на Ахульго, люди, словно арабскую вязь, соткали одежду из легенд и преданий, правды и вымысла.

Вряд ли найдется в Дагестане краевед, у которого в заветной тетради нет записей с рассказами об Ахульго.

Кое-что удалось разузнать и мне. Думаю, что эти сведения представляют некоторый интерес.

 



В продолжение темы похожие новости:
ЯМНАЯ КУЛЬТУРА И ЕЁ НАСЕЛЕНИЕ В ПРИЧЕРНОМОРЬЕ

БОЛГАРЫ И ХАЗАРЫ

История одной песни - "Sarı gelin"

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ НАРОДОВ ДАГЕСТАНА С НАРОДАМИ ЗАКАВКАЗЬЯ. Дагестан в У-ХУ вв.

КОНЦЕПЦИИ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ТЮРКСКИХ НАРОДОВ

Связи горцев Дагестана с Ширваном

Фильмы снятые на Кавказе
Просмотров:   | Комментарии   


Статистика