кавказкая музыка
Оцените работу движка [?]
Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился


Фильмы снятые на Кавказе
Азербайджанские фильмы о Кавказе
Армянские фильм о Кавказе
Грузинские фильмы о Кавказе
Российские и Кавказские фильмы
Зарубежный Кавказ
Азербайджанская музыка
Армянская музыка
Грузинская музыка
Даргинская музыка
Чеченская музыка
Музыка всех стилей
Концерты и клипы Кавказ
Портал Видео YouTube Кавказ
Карачаевская музыка
Абхазская музыка
ты кто такой давай до свидания текст
Горско-Еврейская музыка
Портал Азербайджан
тимати давай до свидания видео
Музыка всех стилей
Концерты и клипы Кавказа
ТВ и шоу-программы
Видео Кавказа с портала YouTube
Кумыкская музыка
Лезгинская музыка
Осетинская музыка
Лакская музыка
Инструментальная музыка
Шансон музыка
Фильмы Азербайджана (худ/док/мульт)
мр3 Кавказ
Портал Кавказ
Портал Армения
Музыка Кавказ
Портал Грузия
Портал Кавказа
Кавказский сайт
Кавказский портал
Кавказ Портал
Кавказ Сайт
Кавказский юмор
Всё о Кавказе
Адыгская музыка
Аварская музыка
мейхана азербайджан,

Публикация новости на сайте


Ветвь Первая
Санасар и Багдасар
Ч а с т ь п е р в а я

ЦОВИНАР


Пусть будет добром помянут армянский царь Гагик! 
Не добром пусть будет помянут жестокосердный халиф! 
Мы добрым словом помянем праматерь Цовинар! 
Пусть будет добром помянут доблестный Санасар! 
Пусть будет добром помянут храбрый Багдасар! 
Пусть будет добром помянут вещий Кери-Торос 
И Дехцун-цам - красавица с льющимися золотом кос! 

ЦОВИНАР


Багдадский халиф собрал войско и пошел на нас войной. 
Взял город Берд-Капутин, много народу в плен взял, много добра захватил, много жилищ разгромил, многих поубивал. 
Стала Армения халифу багдадскому дань платить. 
Царь армянский Гагик был очень стар. Наследника у него не было. Была у него одна-единственная дочь, красавица дочь, по имени Цовинар. 
Прошло некоторое время. 
Халиф послал сборщиков дани в Армению. 
Сборщики дошли до города Берд-Капутина. Стемнело. Во всем мире было темно, а в том городе свет горел. 
Встретился сборщикам прохожий. 
— Что это за свет горит в вашем городе? — спросили они. — Солнце зашло, ночь безлунная, а у вас в городе светло. Что это за свет? 
— Это светится дочь нашего царя, — отвечал прохожий. — Каждый вечер, как солнце зайдет, Цовинар-ханум садится у окна и светит городу. И при ее свете все занимаются своими делами. 
Когда сборщики проходили мимо дворца, то, увидев в окне Цовинар, пали без чувств. Царь за ними послал. 
Сборщики открыли глаза, ни слова не говоря поднялись, пошли обратно в Багдад и предстали перед халифом. 
— Принесли мне дань? — спросил халиф. 
— Много лет тебе здравствовать, царь! — сказали они. — Какая там дань! Какая там брань! В Берд-Капутине мы девушку увидали и чуть не умерли от изумления. 
— Да ну? 
— Истинная правда. Сидела она у окна и говорила солнцу: «Ты не всходи — я за тебя посвечу». Во всем мире было темно, в Берд-Капутине — светло. 
Свет той девушки озарял город. Если б ты ее увидал, ты бы три месяца лежал 
без чувств на земле. 
— Чья она дочь? — спросил халиф. 
— Царя Гагика, — отвечали сборщики. 
— А дань почему мне не принесли? 
— Много лет тебе здравствовать, царь! — воскликнули сборщики. — На что тебе дань и богатство! У тебя столько земли, столько золота, серебра, драгоценных камней! Полмира принадлежит тебе. Если же царь Гагик отдаст за тебя свою дочь — в ней ты еще полмира приобретешь. 
Дума эта запала в голову халифа. 
Послал он гонца к царю армянскому и велел сказать: 
— Отдай за меня свою дочь. Царь Гагик ему на это ответил: 
— Я — христианин, ты — язычник, как могу отдать за тебя свою дочь? Нет, не отдам! 
А халиф сказал: 
— Отдашь, царь Гагик, — не добром, так силой возьму. Не отдашь — я твой город Берд-Капутин сровняю с землей, твой народ истреблю, полоню, твой трон и престол в прах обращу. 
А царь Гагик ему на это сказал: 
— Буду воевать, а дочь не отдам. 
Халиф своего полководца позвал. 
— Собирай войско, иди на Берд-Капутин, — повелел он. — Отдаст за меня гяур свою дочь — хорошо. Не отдаст — камня на камне у него не оставляйте, всё сметайте с лица земли, всё у него отбирайте. Полководец созвал войско, пришел в страну армян и сказал:
— Царь Гагик! Отдай свою дочь, и мы увезем ее в Багдад. А не то мы камня на камне у тебя не оставим, всё сметем с лица земли и царство твое упраздним. 
Царь Гагик взглянул — и что же он увидел!.. Звездам на небе есть счет, воинам халифа нет счета. Схватились. 
С обеих сторон много воинов полегло. Рать царя Гагика смешалась. Цовинар направилась к отцу. 
— Что ты закручинился, отец? — спросила она. 
— Неисчислимая эта рать пришла за тобой, — отвечал царь Гагик. — Если ты не будешь женой багдадского халифа, он вырежет наш народ, страну нашу разрушит, царство наше упразднит. 
Цовинар подумала-подумала да и говорит: 
— Лучше я одна погибну, — не погибать же из-за меня всей Армении... 
Отец! Отдай меня за того язычника! 
Царь Гагик созвал совет. На совет сам царский тесть, епископ Вардпатрикский, явился; пришел и семнадцатилетний Кери-Торос. 
Царь созвал все свое семейство, всех мудрецов страны и повел с ними такую речь: 
— Армяне! Что скажете? Отдать мою дочь тому язычнику или уж биться до конца? Что вы мне посоветуете? 
Один из тех, кого он позвал, молвил: 
— Нет больше сил воевать. Из-за одной девушки не стоит проливать столько крови. Отдадим ее, пусть халиф увезет ее к себе! 
А другой сказал: 
— Нет, будем воевать! Пусть лучше все мы погибнем, а Цовинар-ханум язычнику не отдадим! 
И впрямь: что же может быть дороже чести народной? Наконец встал Кери-Торос и поклонился царю. 
— Много лет тебе здравствовать, царь! — начал он. — Я знаю: народ готов сражаться до последней капли крови, лишь бы девушку не отдать иноверцам. Но я своим коротким умом так смекаю: лучше потерять одну девушку, чем целый народ. Давай отдадим Цовинар-ханум и тем избавимся от напасти. Вообрази, как будто у тебя никогда дочери не было. Епископ с ним согласился. 
— Из-за одной души обречь на истребление целый народ? — воскликнул он. — Нет, джанум, пусть лучше погибнет одна душа! 
Царь Гагик видит, что выхода нет, поневоле согласился и послал весть багдадскому халифу: приходи, мол, и увози мою дочь. 
Халиф тотчас стал собираться в дорогу, взял с собой поезжан и пришел в Армению. 
Цовинар направилась к отцу. 
— Отец! — сказала она. — Передай халифу, чтоб он мне построил дворец и чтоб он целый год не приходил ко мне и к ложу моему не приближался. Ты же отправь со мной мамку и духовника, чтобы службы служил, а я буду молиться и вере своей не изменю. 
Царь Гагик пришел в стан халифа и передал ему условия дочери. Халиф сказал: 
— Хорошо, джанум. Будь по-твоему. Отдай за меня свою дочь, а я с тобой замирюсь и дани у тебя не возьму. С меня довольно и того, что я стану зятем армянского царя. Обещаю тебе: не то что год — целых семь лет не подойду я к Цовинар и к ложу ее не приближусь. Велю воздвигнуть для нее дворец как раз напротив моего дворца — пусть там и живет. Отправляй с ней мамку, отправляй и духовника — в том ты волен. И пусть твоя дочь исповедует свою веру, а я свою: ведь мы — арабы, а вы — армяне. 
Халиф раскинул стан в Техтисе, а Гагик пребывал в долине Нора-гех. 
Там у него среди цветущих лугов, среди благоуханных пастбищ стоял летний дворец. Там протекал Молочный родник. В этой самой долине разбили шатры и семь дней и семь ночей пировали на свадьбе. 
Наконец Цовинар-ханум сказала отцу: 
— Отец! Завтра вознесенье. Позволь мне с подружками пойти погулять. 
Царь сказал: 
— Ну что ж, погуляй. 
Цовинар вместе с мамкой и подругами пошла к Молочному роднику. 
Гуляли до вечерней зари. 
Смотрит девушка — всюду солнце светит, каждый занят своим делом: один стадо пасет, другой землю поливает, третий пашет. 
— Ах, как прекрасен Божий мир! — воскликнула она. — А я и не знала. Взобрались они на гору, сели на травку, попили-поели. Внизу было видно синее море. Спустились к морю, погуляли. Цовинар сказала: 
— Девушки! Вы гуляйте, а я пойду искать ключ — всем хочется пить. 
Взяла она с собой мамку и пошла по берегу. Потом взобрались они на скалу, смотрят — нет конца морю. Тут обе сели и заплакали. Обе устали от ходьбы, обеих мучила жажда. А в море вода соленая, а питьевой воды нет. И взмолилась Цовинар: 
— Господи! Сотвори здесь источник, свет мне во тьме укажи! 
И вот по милости Божьей море отхлынуло, обнажился покрытый белой пеной валун. Из того валуна бьет белопенный источник. Цовинар подставила под струю руку, набрала полную пригоршню воды, испила, еще подержала руку, но на этот раз полной пригоршни не набралось — иссяк родник. Цовинар испила еще полгорсти — и зачала. 
То был источник живой воды! 
Утром халиф со своим войском покинул страну армян и возвратился восвояси. 
Царь Гагик собрал своей дочери приданое, и повезли ее в Багдад. 
Халиф семь дней и семь ночей свадьбу праздновал, для Цовинар дворец построил, пищу ей туда послал, молвил: — Ты сама этого хотела — вот я тебя здесь и заточу. Цовинар-ханум двери за собой заперла и погрузилась в скорбь.

ДЕТИ МОРЯ - САНАСАР И БАГДАСАР


Немного спустя стало заметно, что Цовинар беременна. 
— Что нам с ней делать? — спросил халиф. 
— Много лет тебе здравствовать, халиф! Убить ее! — отвечали ему. Халиф позвал палача: — Иди вместе с визирем и отсеки этой женщине голову. 
Визирь и палач пошли к Цовинар, объявили ей волю халифа. А Цовинар им сказала: 
— Или у вашего царя нет закона? Нет правосудия? Отсечь голову беременной женщине — значит убить двух человек. Скажите халифу: пусть потерпит, пока родится ребенок, посмотрим, каков он, тогда пусть и голову велит мне отсечь. Знайте, — добавила Цовинар, — мой ребенок по воле божьей зачат от моря. 
Визирь и палач пошли от нее к халифу. 
— Много лет тебе здравствовать, халиф! Цовинар-ханум молвила то-то и то-то. 
— Ну что ж, — согласился халиф. — Потерпим! 
Прошло девять месяцев, девять дней, девять часов и девять минут, и тогда Цовинар-ханум двух мальчиков родила. Старший был крепыш, младший — послабей. 
Священник Меликсед окрестил младенцев над тониром1. Старшему дали имя Санасар, младшему — Багдасар. 
Халифа пришли поздравлять. 
— Много лет тебе здравствовать, халиф! Тебе послана радость великая: у тебя родились мальчики-близнецы. Другие растут по годам, твои — по часам. 
Халиф пошел посмотреть на мальчиков, — и в глазах у него потемнело от злости. 
Позвал он визиря и сказал: 
— Пойди с палачом к этой женщине — отсеките ей голову. Пошли визирь и палач к Цовинар-ханум. А Цовинар им сказала: 
— Или у вашего царя нет закона? Или у него совести нет? Если вы убьете кормящую мать, кто же будет кормить детей? Скажите халифу: пусть подождет, пока подрастут мои детки, а тогда пусть убьет меня. Ведь мне отсюда не убежать. 
Визирь передал слова Цовинар халифу. 
— Что ты мне посоветуешь? — спросил халиф. 
— Дай ей десять лет сроку, пока подрастут сыновья, — отвечал визирь. — Тогда и отрубим ей голову. Цовинар отсюда не убежать. Пусть сидит взаперти. 
Прошло полгода. Цовинар-ханум послала к халифу сказать: 
— Я не птица — почему же меня держат в клетке? Я не узница — почему же меня держат в темнице? Ты не позволяешь нам выйти на свет божий, взглянуть на солнечный лик. 
Халиф сказал: 
— Ну ладно, пусть погуляет с детьми. 
Мальчуганы росли не по месяцам, а по дням; не по дням, а по часам. Исполнился им годик, а выглядели они пятилетними. 
Прошло лет пять, а то и шесть. Стали Санасар и Багдасар могучими пахлеванами. Мать позвала священника и сказала: 
— Учи моих детей, отче. Пусть они учатся читать и писать. Священник научил детей и читать и писать. 
Однажды утром Санасар и Багдасар играли на улице с багдадскими детьми. 
И вдруг те накинулись на них и стали дразнить: 
— Приблудыши! Приблудыши! 
Санасар сыну визиря дал оплеуху и свернул ему шею, а потом они с братом пошли домой и, обливаясь слезами, обратились к матери: 
— Мать, скажи нам: кто наш отец? 
— Ваш отец — халиф, дети мои, — отвечала им мать. 
Сын визиря так и остался на всю жизнь кривошейкой. Визирь пошел к халифу. 
— Наказанье Господне! — сказал он. — Христианские щенки каждый день калечат наших детей! 
Халиф позвал к себе Санасара и Багдасара, речей их послушал, оглядел, испугался их богатырского вида и поскорей отослал к матери, а визирю сказал: 
— Подрастут — в бороду мне вцепятся. Надо на них управу найти. Как-то утром Санасар и Багдасар опять играли с детьми. И опять задразнили их дети: 
— Приблудыши, приблудыши, приблудыши, приблудыши, приблудыши!.. 
И опять оба брата с плачем вернулись домой и бросились к матери: 
— Мать, скажи: кто наш отец, а не то мы бросимся в реку! Цовинар сказала служанке: 
— Я пойду с детьми погулять к реке — тоску развеять. На берегу реки Санасар снова обратился к матери: — Мать, скажи: кто наш отец, иначе я утоплюсь! И тогда Цовинар рассказала все: 
— Дитя мое! Как-то раз я пошла с мамкой к морю. Мне страх как захотелось пить. Вдруг море отхлынуло, и потекла вкусная вода. Я выпила сперва полную, а потом неполную пригоршню воды. Вы оба от нее родились: ты — от полной пригоршни, а бедокур Багдасар — от неполной. Вот как вы произошли. 
— Теперь мы узнали, кто мы такие, — молвил Санасар. — А ты кто? 
— Дети мои! — отвечала Цовинар. — Я армянского царя Гагика дочь. 
Прошло много времени. Санасар и Багдасар стали замечать, что мать с каждым днем тает. 
— Мать! Что с тобою? — спросили они. — Ты с каждым днем таешь, плачешь, не осушая глаз. Бог подарил тебе двух сыновей-пахлеванов, ты дочь армянского царя, царица Багдада, — чего тебе недостает? От какой кручины таешь ты с каждым днем? 
А царица Багдада им на это сказала: 
— Ах, дети мои! Как же мне не таять? Не сегодня-завтра халифовы палачи придут и отрубят головы мне и вам. 
Санасар расхохотался: 
— Так вот оно что? Ну хорошо, посмотрим, как это они отрубят нам головы! 
И вот прошло десять лет. Халиф позвал палачей и велел: 
— Ступайте отрубите им головы. 
Санасар с Багдасаром сидят у себя на скамейке, покрытой ковром, шутят, хохочут, а в соседней комнате плачет мать. Палачи вошли к ней. 
— Нынче будем головы вам рубить, — объявили они. 
— А руки у вас поднимутся на моих деток? — спросила Цовйнар-ханум. 
Главный палач ей на это сказал: 
— Поднимутся не поднимутся, а что нам делать? Такова воля халифа. 
— Тише! — сказала Цовинар. — Деток моих испугаете. Пусть еще немного поиграют и посмеются. А вы покуда сядьте да отдохните. — Нет, — сказал главный палач, — нам не велено садиться. Вставайте, идем во двор. 
Если здесь отрубить вам головы, то мы кровью зальем дворец. 
— Тише! — снова промолвила Цовинар. — Не пугайте деток! 
— А мне что? — крикнул главный палач. — А ну пошевеливайтесь! 
Санасар услыхал его голос. Отворил дверь, смотрит: в комнате матери стоят с мечами наголо палачи. 
— Вы что за люди? Что вам здесь нужно? Цовинар шепотом сказала палачам: 
— Не говорите моим деткам, что вы пришли отсечь им головы. Выведите их из комнаты, станьте по сторонам и рубите им головы так, чтобы они ничего не успели увидеть, чтобы они не успели испугаться. 
— Ладно, — молвили палачи. 
— И еще у меня есть к вам просьба: сначала убейте меня, а потом моих деток. 
— Матушка! Куда ты? — спросил Санасар. 
— Сейчас приду, моя деточка. 
— Тут что-то не так. Куда они тебя ведут? Я не пущу... 
— Хочешь правду знать, сынок? Халиф послал этих людей, чтобы они отсекли мне голову. 
Санасар подошел к главному палачу: 
— Это ты будешь рубить моей матери голову? 
— Халиф велел всем вам головы с плеч долой, — отвечал палач. 
— Ну так вот же тебе наши головы!.. 
И тут Санасар так хватил главного палача по лицу, что голова у палача отлетела — только туловище на ногах держится. А подручные наутек — и к халифу. 
— Много лет тебе здравствовать, халиф! Твой сын так хватил главного 
п




Статистика