кавказкая музыка
Оцените работу движка [?]
Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился


Фильмы снятые на Кавказе
Азербайджанские фильмы о Кавказе
Армянские фильм о Кавказе
Грузинские фильмы о Кавказе
Российские и Кавказские фильмы
Зарубежный Кавказ
Азербайджанская музыка
Армянская музыка
Грузинская музыка
Даргинская музыка
Чеченская музыка
Музыка всех стилей
Концерты и клипы Кавказ
Портал Видео YouTube Кавказ
Карачаевская музыка
Абхазская музыка
ты кто такой давай до свидания текст
Горско-Еврейская музыка
Портал Азербайджан
тимати давай до свидания видео
Музыка всех стилей
Концерты и клипы Кавказа
ТВ и шоу-программы
Видео Кавказа с портала YouTube
Кумыкская музыка
Лезгинская музыка
Осетинская музыка
Лакская музыка
Инструментальная музыка
Шансон музыка
Фильмы Азербайджана (худ/док/мульт)
мр3 Кавказ
Портал Кавказ
Портал Армения
Музыка Кавказ
Портал Грузия
Портал Кавказа
Кавказский сайт
Кавказский портал
Кавказ Портал
Кавказ Сайт
Кавказский юмор
Всё о Кавказе
Адыгская музыка
Аварская музыка
мейхана азербайджан,

Публикация новости на сайте


Санасар и Багдасар Ч а с т ь пятая

ДАВИД НЕ ПРОШЁЛ ПОД МЕЧОМ МСРА-МЕЛИКА


Недели две-три Давид жил-поживал во дворце. 
Нрав у него был беспокойный, шальной. Вот как-то раз вышел он на улицу, пошел по городу, добрался до Мсра-Меликовой оружейной. Дверь в оружейную была отворена. Давид спустился по лестнице. В оружейной большущая палица лежала. 
— Хорошая игрушка! — сказал Давид, взял палицу, взмахнул ею да как грянет об пол! Гром пошел по городу. Горожане перепугались насмерть: подумали, землетрясенье. 
Мсра-Мелик пробудился от сна. 
— Это грохот от моей палицы, — сказал он. — Поглядите, кто взял мою палицу и что сталось с городом? 
Визирь смекнул, что палицу мог взять только Давид. Побежал в оружейную, остановился у входа. 
— Эй, Давид! — крикнул визирь. — Бога ты не боишься? Что ты там делаешь? Вылезай скорей! А то сейчас сюда Мсра-Мелик придет, и тебе достанется! 
Давид бросился наутек. 
Мсра-Мелик прибежал, совсем было задохнулся от быстрого бега, остановился у дверей оружейной, спросил: 
— Визирь! Кто это палицей грохнул? 
— Много лет тебе здравствовать, Мелик! — молвил визирь. — Когда я сюда прибежал, дверь была отворена, но в оружейной никого нет. 
— Это, уж верно, Давид. Кто еще, кроме Давида, мог бы поднять мою палицу? 
Мсра-Мелик рвал и метал. Кинулся искать Давида по всему городу, да так и не нашел и вернулся к себе во дворец. Давид спал около тонира. 
Мсра-Мелик снял с лука тетиву — хотел удушить Давида. Но тут подоспела Исмил-хатун и схватила Мсра-Мелика за руку: 
— Мелик! Что ты делаешь? 
— Я удавлю этого щенка! — вскричал Мсра-Мелик. — Он с моей палицей играл, такой поднял грохот, что все подумали — землетрясенье! 
Исмил-хатун грудь обнажила. 
— Мелик! — сказала она. — Убьешь Давида — в яд для тебя превратится мое молоко! 
— Знай, матушка, — крикнул Мсра-Мелик, — Давид — змеёныш! Каждый миг я жду от него беды. Довольно! Я с ним покончу. 
На ту пору вошел к ним визирь и, услышав такие речи, сказал: 
— Зачем убивать Давида, кровь проливать, грех на душу брать? Пошлите лучше Давида в его отчий край — в Сасун! 
Приготовила Исмил-хатун хлеба на девять дней, девять пар трехов1, девять пар чулок, благословила Мгерова сына. 
— Иди, сынок! — сказала она. — Иди к дядям, иди в страну своего отца. Да хранит тебя господь! 
Тут Мсра-Мелик поднял меч и сказал: 
— Э, нет! Давид должен сначала пройти под моим мечом, только тогда отпущу я его в Сасун. 
— Чтобы я прошел под твоим мечом? Как бы не так! — молвил Давид. 
— А что ж тут плохого, Давид, если ты пройдешь под мечом? — вмешался визирь. — Пройди, а потом ступай себе с богом в Сасун. 
— Не пройду! — объявил Давид. — Мсра-Мелик для того заставляет меня пройти под его мечом, чтобы впоследствии, когда я подрасту, я не поднимал меч на него, чтобы он поднял меч на меня, а я чтобы не трогал его. Пусть хоть тысяча Мсра-Меликов потребуют этого от меня — не пройду! Я скорее под покрывалом моей матери пройду, только не под мсырским мечом! 
— Так ты не пройдешь под моим мечом? — заревел Мсра-Мелик. 
— Не пройду, — отвечал Давид. — Что хочешь делай со мной — не пройду! 
Тут визирь взял Давида за руку, чтобы под мечом его провести. Но Давид увернулся, прошел мимо меча, задел мизинцем за камень — из камня искры посыпались. 
Мсра-Мелик ужаснулся. 
— Давид еще малыш, а что вытворяет! — молвил он. — Дай подрастет — весь мир разрушит! Тут Исмил-хатун и визирь пали к ногам Мсра-Мелика, начали просить его, убеждать: Давид, мол, еще несмышленыш, да к тому же блажной, пусть себе идет в Сасун, и мы от него избавимся.

У БАТМАНСКОГО МОСТА


В Мсыре проживали два пахлевана: Батман-Буга и Чарбахар-Ками. Мсра-Мелик позвал их и сказал: 
— Уведите Давида за семь гор, на Батманский мост. Там убейте Давида, а капу его намочите в крови и мне принесите, чтобы я выпил эту кровь и душу отвел. 
Пахлеваны собрались в дорогу. Давид поцеловал Исмил-хатун руку, попрощался с ней и пошел. 
Долго ли, коротко ли, вот уже и пять, вот уже и шесть дней находятся они в пути. Батман-Буга и Чарбахар-Ками всё ищут, где бы им удобнее Давида убить. А может быть, просто рука у них не поднимается на Давида? 
Давид ни словом не обменивался со своими провожатыми. Не по дороге шел, а сторонкой, то опережал пахлеванов, а то отставал, бегал по горам и долам, камешки пошвыривал, через кусты перепрыгивал, птиц-зверей пугал, с пути сбивался, блуждал... 
Пахлеваны усядутся при дороге, сами хлеб жуют, а Давиду не дают. Давид съедобные травы собирал, кореньями питался, перепелок и зайцев ловил, убивал, насыщался. Не смотрел из рук пахлеванов, хлеба у них не просил. 
Так шли они, шли и наконец дошли до Батманского моста. 
— Что же нам делать, Ками?.. — сказал Буга. — Покончить с Давидом, бросить его в реку? 
— А как же иначе, Буга?.. — сказал Ками. — Таков приказ Мсра-Мелика... 
Давид был далеко и слов этих не слышал. Пахлеваны сделали привал и позвали Давида: 
— Давид! Иди скорее сюда! Давид приблизился к ним и сказал: 
— Мы уже шесть дней идем, а вы ни разу у меня не спросили: «Давид! Тебе есть-пить хочется?» Что это с вами случилось, почему возле этого моста вы вдруг вспомнили о Давиде? 
— Давид! — сказали они. — До сих пор мы по земле и воде Мсра-Мелика шли, а нынче дошли до земли и воды твоего отца. Вот почему мы тебя позвали. Подойди к нам, Давид, подойди!.. Подойди, хлебца пожуй! 
— Нет, не подойду! — молвил Давид. — Исмил-хатун на девять дней хлеба нам запасла. Вы сами съели его, а мне ничего не дали. Нынче же, когда я ступаю по земле и воде отца моего, вы меня подзываете: «Подойди, Давид, хлебца пожуй». Не нужен мне ваш хлеб! 
Пахлеваны встали, несколько шагов прошли и остановились у Батманского моста. Подошел к ним Давид и спросил: 
— Что стали? 
— Мы стали здесь ради тебя, Давид, — отвечали они. — Мсра-Мелик нам наказывал: «По мосту ведите Давида за руку, а то как бы он от страха не свалился в воду». 
— Вот как! — молвил Давид. — От Мсыра досюда мы вместе шли, и ни разу вы не сказали: «Давид еще мал, ему страшно идти». А сейчас чего ради вы стали тут? Идите, идите по мосту, а я — вслед за вами. 
Пахлеваны пошепту сказали друг другу: 
— Один из нас впереди Давида пойдет, а другой сзади. Как дойдем до середины моста, схватим Давида — и в воду! 
Тут они обратились к Давиду: 
— Давид! Один из нас пойдет впереди тебя, другой сзади, а то ну как ты от страха свалишься в реку! 
— Пусть будет по-вашему, — молвил Давид, а сам подумал: «Почему это они оба шли до сих пор впереди меня, а сейчас один прошел вперед, а другой идет сзади меня? Что-то у них недоброе на уме!» 
Дошли до середины моста. И тут пахлеваны схватили Давида за руки — один спереди, другой сзади. 
— Зачем вы меня схватили? — спросил Давид. — Ой-ой-ой! Вы хотите меня в реку бросить? 
— Да, хотим, — отвечали пахлеваны, — иначе поступить мы не можем. Царь велел тебя порешить, в реку бросить. 
— Что я сделал Мсра-Мелику? — воскликнул Давид. — Я не зарился ни на землю его, ни на воду его, ни на его сокровища, ни на царский его престол. Что он мне дал и чего не может получить обратно? 
— Этого мы не знаем, — отвечали пахлеваны. — Он приказал тебя порешить, в реку бросить. А не то Мсра-Мелик головы нам обоим снесет. 
— Так вы и впрямь собираетесь меня утопить? — спросил Давид. 
— Вот ей-Богу, нам велено тебя умертвить! — отвечали пахлеваны. 
Тут Давид схватил одного из них правой рукой, другого — левой, друг о друга ударил и, держа их на весу по обе стороны моста, сказал: 
— Не умеете вы бросать людей в реку. Вот я вам сейчас покажу, тогда вы научитесь. 
Пахлеваны в ужасе завопили: 
— Давид! Ради Бога, не бросай нас в реку! Собачий сын Мсра-Мелик силком заставил нас пойти с тобой и дорогой тебя умертвить. Это мы из страха перед ним подняли на тебя руку. Ведь мы еще отцу твоему служили, Львораздирателю Мгеру. Он нас поил-кормил. Когда же твой отец умер, Мсра-Мелик пошел войной на Сасун, взял нас в плен и заставил служить ему. Смилуйся над нами, не губи ты нас! Раз ты такой силач-богатырь, отныне мы будем служить тебе. В память отца твоего пощади нас, Давид! 
Давид поднял перепуганных пахлеванов повыше, затем поставил на мост и сказал: 
— Ну, коли так, пойдемте со мною в Сасун! Тут все трое расцеловались и двинулись по дороге к Сасуну.

ДАВИД-ПАСТУХ

Давид с двумя пахлеванами дошел до сасунской границы, остановился, поглядел-поглядел и воскликнул: 
— Эй вы, горы, Сасунские горы! Это вы? 
Пастухи и подпаски бросили свои стада, пошли посмотреть на Давида, узнали, что он из рода богатырей. Давид поздоровался с ними, сказал, что идет к себе на родину, в Сасун. Пастухи друг друга локтем толкнули: 
— Это, верно, и есть сын Львораздирателя Мгера, о котором всюду гремит молва. 
Молодой пастух оставил свое стадо на товарища, а сам в город побежал, чтобы как можно скорее радостную весть принести Горлану Огану. 
В ту ночь Горлан Оган видел сон: Сасуна стена нерушимо стоит, сасунский светоч ясно горит, сасунский сад зеленеет-цветет, соловей сасунский поет. 
Проснулся Горлан Оган — скорей жену будить: 
— Вставай, Сарья! Уже рассвело! Вставай, я сон видел! Верно, наш мальчик Давид скоро придет к нам в Сасун. 
Сарья, не поднимая головы, сказала: 
— Что ты мне спать не даешь, старик? Огорчился Горлан Оган. 
— Ах, жена! — молвил он. — Сейчас видно чужачку! Не болит у тебя сердце за Сасунское царство. Вставай! Послушай, какой сон мне приснился! Сасуна стена нерушимо стоит, сасунский светоч ясно горит, сасунский сад зеленеет-цветет, соловей сасунский поет... Уж, верно, наш мальчик Давид скоро придет к нам в Сасун! 
Горлан Оган встал и оделся. В это самое время вбежал к нему вестник-пастух. 
— Доброе утро, дядя Оган! — молвил он. — Я к тебе с превеликою радостью. Знай, что сюда идет мальчик-богатырь! Давид сюда идет! 
Сердце у Горлана Огана запрыгало от восторга. Позвал он Кери-Тороса и всех сасунских князей. Все сасунцы собрались на площади перед дворцом. Кери-Торос обратился к народу: 
— Эй, сасунцы! Бог сына нам подарил, пришел светоч сасунского царства. Пойдемте навстречу Давиду. 
Князья сасунские, а с ними горожане и поселяне пошли Давида встречать. Всем хотелось поскорей увидеть, как выглядит отпрыск Мгера. Дошли до границы сасунской, смотрят — три незнакомца с пастухами беседуют. 
— Э, да где же Давид? Который из них Давид? — спрашивал народ. 
Горлан Оган еще издали различил: между двух пахлеванов юный богатырь стоит. 
— Кери-Торос! — сказал он. — Верно, это и есть шалый Давид наш. 
Подошел, спросил: 
— Паренек! Ты откуда? 
— Я из Сасун-города, — отвечал тот. 
— В Сасун-городе я тебя не встречал. Есть у тебя в Сасуне родня? 
— Моя мать, Исмил-хатун, говорит, что у меня тут два дяди, — отвечал Давид. 
Как их зовут? 
— Старшего — Верго, младшего — Горлан Оган. 
Тут Горлан Оган крепко обнял Давида, поцеловал его в обе щеки и сказал: 
— Ах, родной мой Давид! Так это ты? А я — твой дядя, Горлан Оган. 
У Давида обувь была стоптана, чулки порваны, сам он был голоден, и рассудок у него слегка мутился, оттого что ел он, не разбирая, всякую траву. 
Горожане и поселяне здоровались с ним за руку, приветствовали его, «Добро пожаловать!» ему говорили, а Давид задумчиво шел по дороге, и невдомек ему было, что все эти люди — сасунцы, что они вышли ему навстречу, что они его чествуют. Задумчиво шел Давид по дороге. И все стеснялся сказать, что он голоден. 
Народ, ликуя, шествовал вслед за Давидом. 
Горлан Оган остановился, еще раз Давида в обе щеки поцеловал и воскликнул: 
— Эй, сасунцы, братья мои и сестры! Вам нынче радость, и нам нынче радость! Явился светоч Сасунского царства, наш единородный Давид. 
Горлан Оган, Кери-Торос и весь сасунский народ привели Мгерова сына в город, привели в ту палату, где когда-то сидел на престоле Мгер. Сели, вина выпили, оленьего мяса отведали, радовались, ликовали. 
Поцеловали Давида раз, поцеловали еще раз, поцеловали еще раз, еще раз... Затем один за другим поднялись, попрощались и по домам разошлись. 
Давид и Горлан Оган остались одни. 
— Ну, дядя, как поживаешь? — спросил Давид. 
— Слава Богу, родной, — отвечал Оган. — По милости Божией и чудотворною силой могилы отца твоего живем помаленьку. 
В Сасун-городе жил хромой поп. Горлан Оган Давида к нему привел и сказал: 
— Батюшка! Научи нашего Давида псалмы читать. 
— Отчего же не научить? — отвечал хромой поп. 
Прошло некоторое время. Однажды Давид сказал: 
— Дядя Оган! Я ничего не делаю, только псалмы читаю — пустая это жизнь. Ты большой человек, в городе все тебя чтут, придумай мне какое ни на есть занятие — я хочу трудиться и трудом зарабатывать себе на жизнь. 
— Чем же ты хочешь заняться, родной? Наше дело — хлебопашество. К хлебопашеству руки твои не приучены. 
— Ничего! Поработаю — научусь! 
Горлан Оган вышел на площадь и обратился к отцам города: 
— Дозвольте нашему Давиду заняться хлебопашеством — пусть трудится и зарабатывает себе на жизнь. 
Отцы города посовещались между собой. 
— Давид еще мал, — сказали они. — Пусть пока пасет сасунских ягнят. 
Горлан Оган воротился домой, спросил: 
— Давид! Ягнят станешь пасти? 
— Отчего же? Ты хорошо сделал, дядя, что отдал меня в пастухи. 
Наутро Горлан Оган встал, пошел к кузнецу, велел ему изготовить пару стальных сапог, стальной посох выковать, все принес домой и отдал Давиду. 
— Завтра, племянник, встань на зорьке, — сказал он, — выведи ягнят и гони их на Сасунскую гору — там и паси. А в полдень пригони стадо к роднику и жди там меня — я тебе поесть принесу. 
На зорьке Давид стальные сапоги надел, вышел на окраину, крикнул: 
— Эй! Все, у кого есть ягнята, все, у кого есть козлята, гоните их сюда — я буду пасти их в горах! 
Горожане выгнали ягнят и козлят. 
Давид собрал их всех в стадо и хотел уже гнать на пастбище. Но горожане как увидели, что за ручищи у Давида и какой у него посох, испугались не на шутку. 
— Мы боимся, Оган, — сказали они, — как бы Давид стальным своим посохом не перебил наших ягнят и козлят. 
Горлан Оган обратился к Давиду: 
— Давид, голубчик, смотри не перебей стальным своим посохом ягнят и козлят наших горожан. 
— Эх, дядя! Да что я, рехнулся? 
Поднялся Давид вверх по склону горы и до полудня пас свое стадо. 
Наелись ягнята и козлята. Давид загнал их в пещеру, а сам лег у подножья отвесной скалы и уснул. 
Много ли, мало ли спал Давид, неизвестно. Проснулся, глядь-поглядь — пещера пуста. Посмотрел Давид туда — нет ягнят, посмотрел сюда — нет козлят, исчезли бесследно. Вскарабкался Давид на вершину скалы, крикнул: 
— Эй вы, горы, Сасунские горы! Где мои ягнята? Где мои козлята?.. 
От Давидова рева гром пошел по горам и ущельям. Лисицы, зайцы, куницы — все, сколько их ни было, — кто из-под камня, кто из-под куста выскочили — и бежать! 
Удивился Давид: 
— Ну и ну! Как резво бегают мои козлята! 
Припустился он за ними вдогонку, всех словил — кого под камнем, кого под кустом, — словил, пригнал, в пещеру загнал вместе с ягнятами. 
Горлан Оган принес Давиду поесть, смотрит: стальные сапоги у него стоптаны, стальной посох у него сбит. 
— Давид, родной ты мой! — молвил дядя. — Что же это такое? Если мы каждый день будем тебе стальные сапоги изготовлять и стальной посох выковывать, то весь твой заработок только на это уйдет. Какая же нам-то от этого польза? 
— Ах, дядя! — со вздохом сказал Давид. — Нынче я так много бегал, что стоптал сапоги. Завтра я не стану ягнят пасти. 
— Что, Давид? Как видно, стадо-то пасти не сладко? 
— Сладко, дядя, клянусь тебе богом, сладко. Бурые ягнята и черные козлята — тихие, смирные. С ними я хорошо справляюсь. Но рыжие, пышнохвостые, длинноухие всю душу мне вымотали: бегут, бегут — никак их не остановишь. 
Удивился Горлан Оган. 
— А разве есть у тебя, Давид, рыжие, пышнохвостые, длинноухие козлята? 
— Есть, дядя, есть, да еще как много! 
— Неужто? — изумился Горлан Оган. — Ну-ка выгони ягнят из пещеры — я на них погляжу. 
Вошел Давид в пещеру да как стукнет посохом об этот камень, об тот, да как крикнет — все куницы, зайцы, лисицы повыскочили и удрали. 
Вышел Давид из пещеры. 
— Эй, дядя! — молвил он. — Что ж ты козлят моих упустил? 
— Чудной ты, Давид! — молвил Горлан Оган. — Какие же это козлята? Это — зверье, пусть себе бегут! 
Давид рассердился: 
— Ай-ай-ай!.. Упустил ты моих козлят! Хозяева спросят, где их козлята, что я им отвечу? 
Опять помчался Давид по горам и ущельям догонять удиравших зверей. И до того он их загонял, до того он их заморил, что они языки повысунули от усталости. Давид всех переловил, привел и сбил в одно стадо с ягнятами. 
— С этими дохлыми тварями не отдохнешь, куска хлеба не съешь, — сказал он. Вечером Давид погнал ягнят и козлят к городу и, дойдя до окраины, крикнул: 




Статистика