кавказкая музыка
Оцените работу движка [?]
Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился


Фильмы снятые на Кавказе
Азербайджанские фильмы о Кавказе
Армянские фильм о Кавказе
Грузинские фильмы о Кавказе
Российские и Кавказские фильмы
Зарубежный Кавказ
Азербайджанская музыка
Армянская музыка
Грузинская музыка
Даргинская музыка
Чеченская музыка
Музыка всех стилей
Концерты и клипы Кавказ
Портал Видео YouTube Кавказ
Карачаевская музыка
Абхазская музыка
ты кто такой давай до свидания текст
Горско-Еврейская музыка
Портал Азербайджан
тимати давай до свидания видео
Музыка всех стилей
Концерты и клипы Кавказа
ТВ и шоу-программы
Видео Кавказа с портала YouTube
Кумыкская музыка
Лезгинская музыка
Осетинская музыка
Лакская музыка
Инструментальная музыка
Шансон музыка
Фильмы Азербайджана (худ/док/мульт)
мр3 Кавказ
Портал Кавказ
Портал Армения
Музыка Кавказ
Портал Грузия
Портал Кавказа
Кавказский сайт
Кавказский портал
Кавказ Портал
Кавказ Сайт
Кавказский юмор
Всё о Кавказе
Адыгская музыка
Аварская музыка
мейхана азербайджан,

Публикация новости на сайте


Фаик ЗАКИЕВ

Шеки снизу, с магистральной дороги, – город как город. Да мало ли на юго-западных склонах Большого Кавказа городов, где всегда полно солнца и легко дышится, с уютными домиками, утопающими в фруктовых садах и соловьями всю ночь за окнами?..
Узкая улочка, извиваясь, ползет в сторону сиреневых гор. На подъеме из последних сил урчит автобус. Бело-розовые домики в тесноте улиц за базаром, «расталкивая» друг друга, взбегают на пологие плечи холмов. У моста к притихшей речушке низко склонились абрикосник и тутовник. А выше над речкой – старая крепость с помолодевшей после ремонта стеной и старушкой-башней. Из крепостных ворот, стуча каблучками, к автобусной остановке спешат девушки-эксурсантки из Баку.
И вдруг среди неказистых крепостных строений ослепительным бериллом засверкал на солнце чертог дивной красоты – с полотнищами узорчатых стен и арками стрельчатых ниш.

– Скажи, чем не сказка? – спросил, помнится, у меня местный мастер-реставратор Ашраф Расулов, который привез меня в крепость. И сам же на свой вопрос ответил строками Низами:

Высок и роскошен царицы дворец,
Как будто камней драгоценных ларец…

Точно ведь – ларец! Вот только жила в этом дворце-ларце, «стоившем 32 тысячи золотых червонцев, совершенно истощивших местную казну», отнюдь не царица, а в роскоши пребывал сам владыка Шекинского ханства. Величавое убранство этого дворца поразило даже немало повидавшего на своем веку друга А.С.Пушкина Николая Раевского: «Я нахожусь в лагере, в двух переходах от Нухи, столицы Шекинского ханства, – писал он в 1840 году домой. – Там имеется дворец прежних ханов этого края, который очень красив и при котором Бахчесарайский дворец дает только слабое представление».
Кстати, в апреле 1852 года недалеко от этого дворца, в одноэтажном домике под присмотром казаков перед своей гибелью с неделю, наверное, с пятью мюридами-нукерами жил переметнувшийся неожиданно к русским неугомонный хунзахский наиб Шамиля – Хаджи Мурат…
Дворец, помнится, даже с первого раза показался мне очень знакомым. Чувство было такое, будто волею судьбы мне однажды довелось в нем пожить. А может, об этом самом дворце ненастными зимними вечерами на сон грядущий мне рассказывала мудрая Шехерезаде в сказке, пахнущей жаркими песками аравийских пустынь? В сказке без начала и конца – о добрых джинах, коварных падишахах и всезнающих звездочетах…
По стоптанным до блеска ступеням, взбегающим под арки входных дверей, в сталактитах из чистого серебра Расулов повел меня в ныне ставшие музеем ханские апартаменты. В них ему знаком был каждый закоулок и тупичок.
Над дворцом от жары, помнится, расползались облака, а в ханских покоях было прохладно. И тихо… Делаю по залу несколько неспешных шагов и, словно в сказке, с витражей южной стены под ноги сползают пышные, радужных расцветок коврики. А на них – настоящая вакханалия ярких красок, взятых из окружающей природы: желтого – цвета урожая, зеленого – весенних трав, красного – вина. Солнце, выглядывавшее из-за облаков, ежеминутно меняло музыку цветовых сочетаний. Анфилады дворца то наполнялись рубиновым цветом, то лимонным, то на закате вдруг погружались в вечерние лиловые сумерки, от которых на карнизах мерк один из самых ярких альпийских цветов – «ситец»…
Ажурные кружева-паутины оконных витражей – шебеке собрать с точностью до миллиметра из одних деревянных узелков и цветных стеклышков, без применения клея и гвоздей и впрямь могли только волшебники из сказок Шехерезады, подумал я. Поверить ведь трудно, что одна только фрамуга стены длиной 4,5 м и шириной 1,4 метра состоит из 13 тысяч деталей из инжирового дерева и 9,5 тысячи разноцветных стеклышек, да так точно подогнанных друг к другу с помощью пазов и шипов, что швов не разглядишь. Не отсюда ли и молва о Шекинском дворце, «возведенном без единого гвоздя и капли клея»?
А стенные панно, росписи на бордюрах и фрезах? Малейший поворот головы – и в них начинают оживать цветы, пернатые, звери. Те самые, думается, что и в сказках Шехерезады: диковинные павлины, олени, газели, свирепые кабаны… А когда в саду перед дворцом прилетевший со склонов Агкаи ветер принялся по одному перебирать листочки на чинарах, мне показалось, что это колышутся стройные кипарисы, выведенные на стенах талантливой кистью художника Алигулу из Шамахи.
Умельцы из народа – художники наггаши и резчики-инкрустаторы могут творить многое. Яркими, сочными красками земли и неба, положенными на алебастровый грунт, они создавали многосюжетные композиции, собирали звездчатые плафоны потолка, тончайшей резьбой невесомыми делали тяжелые вроде бы двери под килевидными арками. Но что такое? На втором этаже вся средняя часть центрального зала разрисована батальными сценами войн и охоты, героями которых были сам хан и его приближенные. Видать, даже нравственно возвышенные суры Корана не могли порой помешать сильным мира сего в кутежах и весельях коротать время да еще любоваться собственными изображениями на стенах…
О дворце до сих пор бытует великое множество легенд. Но, если подумать, не все они одинаково точно отражают факты истории. Больше в них вымысла. Да, верно, Гусейн хан, владелец дворца, мало чем отличался от феодалов эпохи кровавых междоусобиц: много воевал, был беспощаден к врагам своим. Но он никогда не заставлял нагих девушек-наложниц в пасмурные дни танцевать в саду у бассейна, чтобы любоваться ими через разноцветные стенные витражи. И никогда не приказывал нукерам вешать провинившихся на скрюченных ветвях исполинских чинар, растущих испокон веков перед дворцом. Если в его роду кто и был горазд на подобные экзекуции, то, несомненно, его старший сын – коварный и вероломный Исмаил хан, нечеловеческую жестокость которого отмечал не менее бесчеловечный царский сатрап на Кавказе генерал А.П.Ермолов.
Наверное, уж не вина Гусейн хана, что его даже историки вечно путали с сыном. Современники же свидетельствовали о другом: он куда большую страсть питал к музам, дорожил дружбой с поэтами Вагифом, Рефи, Неби. Сохранилось стихотворение Гусейн хана, посланное Вагифу вместе с подарком – инкрустированным золотом ружьем. Под своими произведениями поэт-хан подписывался псевдонимом Муштаг. Говорят, день, когда поэт Рефи вернулся в Шеки с ответным поэтическим посланием от будущего визиря Карабахского ханства, оказался роковым для Муштага. Прямо в аудиенц-зале дворца с мраморным фонтанчиком посередине и жар-птицами, разгуливающими на бордюрах, он был кинжалом насмерть заколот родным дядей Абдулом Кадыр ханом. Случилось это в 1779 году.
Глядя, как в сверкании золотых искр вспыхивают зеркала сталактитов над порталами лоджий, искуснейшей работы коврики гяжевой резьбы на фасадах, трудно поверить, что в конце 50-х годов прошлого века по вине тогдашнего нашего прохладного, если не сказать безответственного, отношения к отражающим духовную и культурно-историческую жизнь минувших поколений памятникам старины, дворец в шекинской крепости растерял больше половины шебеке, на почерневших от разводимых внутри здания костров с трудом угадывалась некогда радовавшая глаз живопись. В парадном зале с камином-бухаром, похожим на шлем средневекового воина, где некогда хан пировал с гостями, вспугивая летучих мышей, по вечерам гуляли залетные ветры, а покоробившиеся карнизы и свеси крыш были облеплены ласточкиными гнездами. Старожилы мне рассказывали, что на застывший в болезненном безмолвии уникальный памятник народного зодчества XVIII века больно очень и боязно одновременно было смотреть. Его пришлось радикальнейшим образом спасать с привлечением опытных специалистов из Баку.
И надо сказать, что наши архитекторы, художники, инкрустаторы, приступив к реставрационным работам, с первых же дней столкнулись с целым рядом трудностей. Дело в том, что время и довольно-таки частые «домашние» ремонты дворца, особенно 1851 года, сильно видоизменили облик и содержание дошедших к этому времени до нас шебеке и настенной живописи. Многие старинные рисунки и орнаменты потеряли свой прежний былой лик, другие бесследно исчезли, а некоторые «сохранившиеся» их фрагменты у специалистов вызывали большие сомнения. Именно по этой причине оконные шебеке решено было собирать заново.
Семь долгих лет ушло у молодого тогда архитектора Ниязи Рзаева, к слову, будущего доктора архитектуры, профессора, по проекту которого реставрировался Дворец ширванских ханов в Ичери шехер, на раскрытие утерянных временем секретов шебеке – этого древнего вида народно-прикладного искусства. Лишь после тщательного ознакомления с методами предыдущих реставраций, описаниями зарубежных путешественников и ученых, в разное время бывавших в Шеки, и детального изучения немногих чудом сохранившихся частей оконных переплетов по проекту Рзаева в специальной научно-производственной мастерской тогдашнего Министерства культуры республики бригада опытных инкрустаторов смогла приступить к сборке шебеке. Работать на первых порах приходилось почти что вслепую. И не один месяц ушел у них на разработку новых технологических приемов, изготовление всевозможных приспособлений для подрезки углов и долбежки шипов, фрезов для обработки многочисленных фасонов деталей. Ведь до этого в бывшем Союзе реставрацией шебеке никто толком не занимался, если не считать нескольких неудачных попыток в Средней Азии.
Не сразу открылись реставраторам и секреты изготовления стекол шебеке, впитавших в себя краски неба, виноградных лоз и солнечных всплесков горных эйлагов. Где их изготовляли? Прямо в Шеки? Или привозили из других регионов Азербайджана? Если привозили, то почему тогда мы любуемся шебеке только в Шеки? Да и где в старину зодчие доставали для стекол краски? Что ж, могу ответить: в результате многочисленных изысканий в химических лабораториях были найдены наконец рецепты утерянных природных красителей для стекол шебеке…
Успешным оказался труд художников-реставраторов. Это им мы обязаны тем, что из дворца уходить никак не хочется. Заслуга их и в другом: «освежая» живопись во время реставрационных работ, они под ее наслоениями обнаружили ранние, а потому более оригинальные росписи…
Когда возвели ханский чертог? На этот счет, увы, одна неразбериха. Дело в том, что каждый, кто приезжал в Шеки, а таковых всегда было немало и среди соотечественников, и иностранных гостей, по своему разумению устанавливал эту дату. Некоторые понаслышке указывали год, а чаще, как говорят, дату брали с потолка. И писатель Дюма-отец, побывавший в Шеки в середине XIX века, и известный архитектор А.Хаханов, и ориенталист И.Сегель, и историк Э.Шукюрзаде, и публикации в дореволюционных газетах «Кавказские новости» и «Кавказ», и другие. Так что никто вам достоверно не скажет, когда именно новоселье справляли во Дворце шекинских ханов. Зато историки доподлинно установили имя возводившего его зодчего – Хадали Зейнал-Абдина из Шираза.   





Статистика