кавказкая музыка
Оцените работу движка [?]
Лучший из новостных
Неплохой движок
Устраивает ... но ...
Встречал и получше
Совсем не понравился


Фильмы снятые на Кавказе
Азербайджанские фильмы о Кавказе
Армянские фильм о Кавказе
Грузинские фильмы о Кавказе
Российские и Кавказские фильмы
Зарубежный Кавказ
Азербайджанская музыка
Армянская музыка
Грузинская музыка
Даргинская музыка
Чеченская музыка
Музыка всех стилей
Концерты и клипы Кавказ
Портал Видео YouTube Кавказ
Карачаевская музыка
Абхазская музыка
ты кто такой давай до свидания текст
Горско-Еврейская музыка
Портал Азербайджан
тимати давай до свидания видео
Музыка всех стилей
Концерты и клипы Кавказа
ТВ и шоу-программы
Видео Кавказа с портала YouTube
Кумыкская музыка
Лезгинская музыка
Осетинская музыка
Лакская музыка
Инструментальная музыка
Шансон музыка
Фильмы Азербайджана (худ/док/мульт)
мр3 Кавказ
Портал Кавказ
Портал Армения
Музыка Кавказ
Портал Грузия
Портал Кавказа
Кавказский сайт
Кавказский портал
Кавказ Портал
Кавказ Сайт
Кавказский юмор
Всё о Кавказе
Адыгская музыка
Аварская музыка
мейхана азербайджан,

Публикация новости на сайте


Мы продолжаем серию публикаций о старой Махачкале. На этот раз речь пойдет об улице Леваневского (бывшей улице Онанова) и ее жителях...
 

Так выглядел проспект Ленина в 30-е годы прошлого века. На месте церкви теперь гостиница «Ленинград».

Расскажет о них преподаватель Дагестанского педуниверситета, доцент, кандидат исторических наук и старожил улицы Леваневского Тамара Борисовна Мкртчян-Шамилова.
«Моя тетя Марьям и ее муж Мосес Романович Арутюнов приехали в Махачкалу в 1918 году. После резни в Баку они сели на пароход, и начались их скитания по Каспийскому морю. Сначала поплыли в Персию, но там их не приняли. Потом пароход вернулся в Баку, где на борт взяли 26 комиссаров, отвезли их в местечко возле Красноводска (там их, как вы знаете, позднее расстреляли). Кто-то сказал, что беженцев примет Порт-Петровск, но когда в сильный шторм пароход зашел в порт, там выстроились мусульмане, сказали, что христианам здесь делать нечего. Все это я знаю по рассказам тети. Беженцев все-таки приняли, сказали: армяне – хорошие мастера, пусть занимаются тем, что умеют. Дядя только что пришел с первой мировой, он сказал, что умеет выращивать виноград. Так он стал агрономом, ездил по районам, поднимал виноградарство. При нем колхоз Маркова стал миллионером, возил вина на выставку в Париж.

Тамара Мкртчян в 1956 году

Мои родители умерли от голода в Азербайджане, в Шемахинском районе. Семья была большая, а у тети не было детей. И она приехала и забрала меня. Так я оказалась в Махачкале в 1936 году, мне было тогда четыре года. Меня называли «маленькая хозяйка большого дома». Тетя, покойница, по-русски плохо говорила, писать не умела. Расписываться я ее научила, когда сама в школу пошла. Так что я одна в доме была грамотная, поэтому и называлась «хозяйка» – если надо документ прочитать или письмо, всегда меня звали. Дом наш, на Онанова, 22, дядя купил в 18-м году у купца-иранца, который уезжал от советской власти, за 5 рублей золотом. Дом был двухэтажный с маленьким двориком, а во дворе было еще несколько помещений. Там и на первом этаже жили земляки из Армении, потом, во время войны, – эвакуированные. В феврале 44-го, когда выселяли чеченцев, на улице их много было. Тетя позвала одного в дом. Он не хотел идти, чтоб у нас не было неприятностей, но тетя настояла. Оказалось, что он и не чеченец вовсе, а ингуш, потом он прислал нам письмо из Казахстана, мы стали переписываться. Во время войны он прислал нам посылку: шаль для тети, урюк и изюм для меня и каракуль на шапку дяде. Но дядя к тому времени уже умер от малярии… Дядя говорил, что хотел бы большой дом и большой двор, чтобы он мог дать приют всем землякам, но у него было только пять рублей... И никогда ни с кого тетя ни копейки не брала, даже в самые тяжелые годы. Помню, в 39-м, когда колхоз Маркова стал миллионером, дядя получил большущую премию, и тетушка поехала в Москву, чтобы нас всех одеть и обуть. Привезла мне заячью шубку. Когда я была в 4-м классе, во время войны, тетя продала ее и потом говорила: «Твою шубу едим». Шубы хватило на две недели…
Тетя говорила, что они купили этот дом, потому что близко к центру и близко к морю. И здесь они пережили все: и Гражданскую войну, и НЭП, и Великую Отечественную… Рядом с домом находилась малярстанция – лаборатория, где разрабатывали препараты против малярии, тогда это был бич для Дагестана, тяжелая болезнь с осложнениями. Не знаю, что они там делали, в лаборатории, но запах стоял ужасный – пахло горелой рыбой. Однако с малярией они справились. Сейчас в этом доме институт питательных сред…
Там, где сейчас длинный дом №18 по проспекту Гамзатова (ранее пр. Ленина, еще раньше Комсомольский, до революции – улица Инженерная), находился городской военкомат, рядом хлебная лавка. Потом шли два дома (сейчас здесь «дома нефтяников», напротив стоматологической поликлиники на Горького), маленькая мечеть (позднее музыкальное училище, теперь – исламский университет), восьмая школа (ее называли татарской, потом ее закрыли) и затем вторая школа. Там, где сейчас улица Батырая, домов еще не было. Когда во время войны выделяли землю в городе, мне дали огород на окраине, сейчас это угол Советской и Дзержинского...
Помню, 22 июня 41-го мы должны были поехать в Кисловодск. У меня постоянно болело горло, ангина, и тетя хотела свозить меня на курорт. Разбудила рано утром, одела, мы пошли к вокзалу, смотрим, у военкомата люди стоят толпой, женщины плачут. Мы спрашиваем, в чем дело. – «Как, вы не знаете? Войну объявили!» На вокзал мы, конечно, не пошли, вернулись домой. В нашей школе №2 (ей, кстати, в этом году исполнилось бы 100 лет, когда-то это была женская гимназия, теперь это здание ГЕРЦа) сразу же сделали госпиталь, как и в других школах. Нам пришлось учиться в Доме пионеров. Он стоял на месте нынешней гостиницы «Ленинград». А раньше в этом Доме пионеров находилась церковь. Ее выдавал купол. Учились там практически все городские школы, к тому времени их было четырнадцать. 13-я школа открылась незадолго до войны. Она стояла на отшибе. Выпускники ушли на фронт вместе с директором школы Яковом Терентьевичем Лукьяновым. 14-я школа, на Маркова, была женская, но они даже не учились ни одного дня – с первого дня там был госпиталь. И вот все мы учились в Доме пионеров, в четыре смены и, надо сказать, получили неплохое образование. Сейчас говорят: сложно, тесно. А нас в годы войны всему смогли научить, даже бальным танцам, и в хоре я пела.
После школы ходили в госпиталь, который был в здании кинотеатра «Комсомолец» (сейчас Кукольный театр). Он был построен буквально накануне войны. Два-три фильма только показали. А потом это здание стало чем-то вроде перевалочной базы. Помню, раненые лежали на сцене, в зале, в коридорах. Мы приходили к ним помогать: кому письмо написать, отнести на почту, кому на рынок сбегать за продуктами, за табаком. Там, где сейчас дом правительства, стояла церковь, а за церковью был рынок.

«Молочный» дом на углу Леваневского и Ленина. 50-е годы.

А еще во время войны мы собирали на Тарки-Тау дикие фрукты: яблоки, груши, айву, шишки, кизил – и мой дядя в Агачкале курил из них чачу для госпиталей. Она была такой крепости, что ее использовали вместо спирта, что-то около 70 градусов. Мы собирались группами, в Тарки набирали воду из родника, поднимались, наедались этими фруктами, потом живот болел.
Паек свой хлебный получали. Здесь недалеко – от нынешнего «Анжи-базара» до улицы Николаева – был колхоз имени Сталина. Даже в начальных классах нас, детей, водили туда летом, мы пололи капусту, морковку, бурак, за это получали трудодни. Так что я фактически еще и семью содержала, когда дитем была (смеется). А еще мы собирали колоски – и в этом колхозе, и в Кизилюртовский район возили, где Чиркей. На машине возили, а спали мы там на чердаке. Никогда не забуду: чердак, сена огромное количество, а сверху солдатские одеяла. И вот мы собирали колоски, и за это нам давали трудодни.
Все успевали: и учиться, и работать, и играть.
Хоть и шла война, хоть и были мы голодные-холодные, зато мы были очень счастливы.





Статистика